Белорусский журнал международного права и международных отношений 2000 — № 3


международные отношения

КОСОВСКИЙ КОНФЛИКТ: ПОСЛЕДСТВИЯ И УРОКИ

Александр Шарапо

Шарапо Александр Викторович — доктор исторических наук, профессор, декан факультета международных отношений Белорусского государственного университета

С окончанием "холодной войны" мир стал свидетелем свыше 120 локальных конфликтов, в результате которых погибли миллионы людей. Можно говорить о том, что "холодная война" переросла в "опасный мир". При этом наибольшую опасность для международного сообщества представляют уже не войны между государствами (их число сведено до минимума), а войны гражданские, в которые втягиваются многие этнические и религиозные группы, войны, порождающие международный терроризм и преступность.

Что касается Юго-Восточной Европы, то можно сказать, что этот регион был всегда уязвим в отношении как межгосударственных, так и гражданских войн. Именно этот факт снискал Балканам известность "пороховой бочки Европы". В годы "холодной войны" обстановка в регионе характеризовалась неустойчивостью политических отношений, периодическими обострениями двусторонних конфликтов, отсутствием сколько-нибудь заметного прогресса в экономическом сотрудничестве между Балканскими странами, попытками создания замкнутых региональных группировок. Во второй половине 80-х гг. стали очевидными усилия государств Балканского полуострова по налаживанию диалога и развитию регионального, в том числе политического, взаимодействия по решению конкретных проблем этого региона. Кардинальные изменения в расстановку сил на Балканах внесли крушение тоталитарных режимов в Болгарии, Румынии, Албании, прекращение блокового противостояния, долгие годы разделявшего страны Балканского региона в соответствии с их принадлежностью к НАТО и Организации Варшавского Договора (ОВД).

В то же время Балканские страны оказались в той или иной мере составной частью "дуги нестабильности", образовавшейся в результате острых межнациональных конфликтов на территории распавшейся Югославии и в южных областях бывшего СССР. На этом фоне просматриваются две основные тенденции общей обстановки в Юго-Восточной Европе, характерной для конца 80-х—начала 90-х гг.:

— возрастание реальной самостоятельности стран Балканского региона, их независимости от крупных европейских держав;

— их одновременное "вползание" в острый экономический и политический кризис, усиление нестабильности и конфликтности, распространение национализма и межэтнических противоречий, призыв к пересмотру межбалканских границ.

Началу нового витка нестабильности на Балканах положили распад летом 1991 г. Югославии и открытые военные действия между входившими в нее республиками. Наиболее классическим примером межэтнических конфликтов стал кризис в Косово, показавший всему миру примеры как конструктивных, так и разрушительных путей решения таких проблем.

Урегулирование подобных кризисов, где бы и в какой форме они ни происходили, включает разнообразные по своему характеру, способам осуществления и последствиям меры, охватывающие основные сферы деятельности государства в области внутренней и внешней политики. Характерной чертой при этом является то, что на различных этапах урегулирования кризиса в зависимости от складывающейся обстановки та или иная мера может приобретать первостепенное или второстепенное значение. Однако обязательным и всегда первостепенным условием при этом должно быть строгое осуществление этих мер с учетом соответствующих международных договоров и норм международного права. К сожалению, XX век часто демонстрировал нам примеры полного или частичного их игнорирования. Способы решения косовской проблемы также относятся к разряду вопиюще идущих вразрез с основополагающими нормами международного права.

Как известно, эта проблема возникла не на пустом месте. Тугой клубок политических, социально-экономических и этнических проблем на Балканах, уходящих корнями в историю, уже неоднократно являлся детонатором кризисов в Европе. Неурегулированность этих противоречий сохраняется и по сей день, свидетельствуя о том, что военная акция НАТО против Югославии не решила, да и не могла решить, эту непростую задачу. Позиция Беларуси, России, других стран СНГ по этому вопросу известна. Мы неоднократно выступали против всяких акций военного или экономического плана, осуществляемых без санкции ООН, без учета мнения заинтересованных стран мира.

Наша страна, наряду с Россией, а также рядом других государств, осудила военную акцию против Югославии с первого ее дня и последовательно выступала за прекращение воздушных налетов. Это было продемонстрировано в заявлениях Республики Беларусь, касающихся этой проблемы, и в ходе визита А. Лукашенко в Югославию1. При этом, однако, не снимается частичная вина за произошедшие события и с самого руководства Югославии. Несмотря на призывы международного сообщества, активные усилия России, в Белграде своевременно не прочувствовали взрывоопасность обстановки. Не были предприняты адекватные политические шаги к ее нормализации путем предоставления краю Косово широкого самоуправления, что, несомненно, позволило бы снять остроту ситуации. Не предложив полноценного политического решения, югославское руководство дало НАТО удобный повод опробовать на деле новую концепцию "неограниченной ответственности" альянса и его права на "гуманитарную интервенцию"2. Но могут ли определенные ошибки Белграда оправдать такие неадекватные шаги Североатлантического союза, его широкомасштабную военную акцию, повлекшую цепь событий, направленных не на разрешение этой проблемы, а, наоборот, приведших к ее еще большему обострению? Таких оправдательных аргументов нет.

Нет сомнений и в том, что, готовя силовую акцию против Югославии, натовцы, и в первую очередь США, решали главным образом собственные проблемы. Мотивировка их действий представляла собой комбинацию ясно просматривающихся интересов, среди которых забота о косовских албанцах стояла далеко не на первом месте. Именно это, а не соображения какой-то высшей гуманности, лежало в основе решения НАТО приступить к систематическим бомбардировкам территории Югославии. Поэтому даже формальное обоснование воздушным ударам в разные периоды давалось разное — от желания убедить Милошевича в необходимости подписать документы Рамбуйе до стремления предотвратить гуманитарную катастрофу и обеспечения условий для возвращения беженцев. Так или иначе, это была классическая, в юридическом смысле, "агрессия НАТО против суверенной Югославии". Принятое консенсусом заявление Генеральной Ассамблеи ООН в декабре 1974 г. (резолюция 3314) однозначно указывает: "Будет квалифицироваться в качестве акта агрессии... бомбардировка вооруженными силами государств территории другого государства или применение любого оружия государством против территории другого государства". И далее: "Никакие соображения любого характера, будь то политического, экономического, военного или иного характера, не могут служить оправданием агрессии"3.

Объективный анализ итогов конфликта показывает, что на Балканах, вслед за Персидским заливом, была предпринята попытка реализовать замысел, построенный в духе "новой стратегии НАТО"4: навязать миру силой право альянса на односторонние вооруженные действия по собственному усмотрению. Это — один из аспектов заявки на однополюсное мироустройство, в котором главенствующая роль отводилась бы Соединенным Штатам.

Что изменил балканский кризис? Если ответить коротко на поставленный вопрос, то можно сказать так: он изменил почти все, потому что мир после 1999 г. уже никогда не будет таким, каким он был сразу после окончания "холодной войны". Может быть, этот мир был недостаточно устойчивым, но все же в нем явно ощущалось желание уйти от угрозы войны за счет примирения, конвергенции разных общественных систем, доминирования права и общечеловеческих ценностей, создания подлинно глобального человеческого сообщества.

С началом бомбардировок Югославии самолетами НАТО этот мир был разбомблен первым и ушел безвозвратно в прошлое как очередная нереализованная мечта человечества. Хорошо известны попытки целого ряда политиков представить дело так, будто в действительности ущерб международной системе вследствие действий НАТО был минимальным, если он вообще имел место.

Действительно, на первый взгляд может показаться, что ничего особо драматичного в Косово не случилось. Балканские кризисы бывали и в прошлые века, а на протяжении истекающего столетия их вообще было несколько. Нападения военных союзов на независимые страны также происходили в истории неоднократно, как и использование темы прав этнических меньшинств в целях пропагандистского прикрытия агрессии. Достаточно вспомнить в этой связи судетских немцев и их роль в дипломатическом и пропагандистском обеспечении нападения Германии на Чехословакию в 1938 г.

И все же среди перемен в международных отношениях разного уровня и масштаба, случившихся после нападения блока НАТО на Югославию, доминируют те, которые свидетельствуют: в мире наступает период неизмеримо более суровый, опасный и угрожающий. Вследствие агрессии НАТО мир был отброшен к временам, когда в международных отношениях господствовали не законы, не право, а сила.

Возникает опаснейшая ситуация бесконтрольного применения силы в международных отношениях, что неизбежно ведет к распаду элементов порядка, основанного на праве и законе, и установлению порядка, основанного на силе и произволе.

Следовательно, косовский кризис ознаменовал переход международной системы к глубоким переменам во взаимоотношениях между США как единственной оставшейся после эпохи "холодной войны" сверхдержавой, лидером НАТО, и остальным миром, причем — как дружественным Вашингтону, так и недружественным или нейтральным. Напав на Югославию и проведя против нее воздушную войну, США сделали заявку, во-первых, на уникальное положение в международных отношениях, когда применение ими силы против других стран регламентируется только их собственными интересами и расчетами и ничем больше — ни правом, ни сдерживающим воздействием другой сверхдержавы, ни, наконец, просто моральными соображениями. Во-вторых, с помощью этой агрессии был уничтожен и другой принцип международных отношений, помимо отказа от применения силы, — обязательство использовать только политические и дипломатические средства урегулирования конфликтов, выросшее из понимания опасности применения современных разрушительных вооружений. В-третьих, подвергся эрозии принцип национального суверенитета и невмешательства во внутренние дела государств. Даже если согласиться с позицией западных стран, то какими бы отвратительными ни выглядели действия югославского правительства против албанского населения в Косово, это было все же внутреннее дело Югославии, и никого больше.

С этой точки зрения такое следствие "победы" НАТО, когда албанцы в Косово убивают сербов, а не наоборот, только подчеркивает тот факт, что постороннее силовое вмешательство не ведет к торжеству права. Меняются местами лишь те, кто убивает, и те, кого убивают.

Агрессия НАТО против Югославии разом перечеркнула целый ряд коренных принципов, на которых строилась международная система после 1945 г. и благодаря которым она сумела благополучно, без большой крови, пережить "холодную войну". В том числе нанесен удар и по роли ООН в качестве образующего фактора этой системы. Тем самым мир вновь обращен к ситуации, когда, как советовали римляне, если хочешь сохранить мир, готовься к войне.

Итак, если отрешиться от пропаганды и попытаться увидеть, что же на самом деле случилось в итоге нападения НАТО на Югославию, а также в каком состоянии находится сейчас кризис на Балканах, можно констатировать следующее.

Первое. Ситуация в Косово отнюдь не близка к разрешению, какие бы розовые перспективы ни рисовали по этому поводу. Оккупировавшие Косово державы НАТО не готовы и не хотят взять на себя ответственность за административное управление, а "армия освобождения Косово" никак не может избавиться от приобретенных в горах партизанских привычек: она терроризирует сербов, конфузит натовских "защитников" и не в состоянии создать полноценную администрацию. Защита странами НАТО косовских албанцев вылилась в террор против сербов, без какой-либо хорошо продуманной концепции разрешения конфликта.

Второе. Страны НАТО и ООН, в одночасье оказавшаяся причастной к кризису, не знают, что делать с территорией Косово как административной единицей. Объявлять ее независимой или самостоятельной нельзя — этого не примут те страны, у которых имеются или намечаются свои Косово. Кроме того, независимое Косово было бы сигналом албанцам и в Албании, и в Македонии, и в Греции, и повсюду на Балканах о начале борьбы за "Великую Албанию". Наконец, если страны, оккупирующие Косово, пойдут на поддержку независимости этой территории, они тем самым разрушат юридическую основу соглашения с Белградом, последовавшего за прекращением войны, и развяжут руки самым крайним националистам в Сербии.

Третье. Белград имеет все основания считать себя потерпевшей стороной с разрушенной инфраструктурой и экономикой, с фактически потерянной исторической сербской территорией, с униженной армией и недовольным населением.

Вооруженный конфликт в Косово за короткое время привел к сокращению ВВП не только самой Югославии, но и таких Балканских стран, как Албания, Босния и Герцеговина, Болгария, Хорватия, Румыния, Македония, в общей сложности на 8 млрд дол. Его последствия еще долго будут сказываться на их развитии. Если до войны предполагалось, что их экономический рост составит 1,6 % в 1999 г., то реально он снизился на 3,8 %. Особенно сильно пострадала СРЮ, ВВП которой в результате ракетно-бомбовых ударов сократился приблизительно на 40 %5.

Несмотря на окончание военной акции НАТО, на территории Югославии продолжаются столкновения, в том числе и военные, различных политических и криминальных военизированных группировок. С момента ввода в Косово международных сил безопасности КФОР там происходят каждую неделю около 30 убийств гражданских лиц, устраиваются погромы и преследования этнических сербов, цыган, албанцев.

Вместе с тем правительство Югославии все же пыталось пойти в максимально возможной степени навстречу требованиям Запада и теперь рассчитывает на взаимность, в которой ему односторонне отказано. Запад не считал зазорным обговорить с Милошевичем условия прекращения огня, но почему-то позволил себе начать игнорировать его на этапе урегулирования конфликта.

Четвертое. Хотя Россия и согласилась на участие в миротворческом контингенте в Косово, она сделала это не для того, чтобы облегчить жизнь странам НАТО, а для поддержки югославов. Не видя никакого желания со стороны Запада идти на урегулирование отношений с Белградом, Россия вправе ставить вопрос о более активных формах помощи Югославии, о выходе из эмбарго ООН и даже, возможно, о поставках вооружений югославской армии. Такую же позицию занимает и Беларусь6.

Встает закономерный вопрос: ради чего в качестве основного был выбран военный путь решения косовского кризиса, а инструментом — Североатлантический альянс? Ответ очевиден: за этой стратегией кроется вполне определенный сценарий, предполагающий следующие шаги.

1. Попытки сохранить американское присутствие в регионе и добиваться сплочения НАТО путем сохранения нестабильности на Балканах.

2. Стремление Соединенных Штатов устранить в геополитическом плане возможную конкуренцию Европы, противопоставляя интеграционным процессам в ЕС идею евроатлантической солидарности. Для этой цели, по взглядам американских экспертов, наиболее подходит вариант сохранения очагов нестабильности в Европе.

Говоря об этом, следует подчеркнуть, что проблема соотношения атлантизма и европеизма в политике западноевропейских стран, членов НАТО и ЕС, сейчас стоит совершенно иначе, чем до балканской войны 1999 г. К общей экономической зависимости Европы от США, вероятно, следует добавить и непреходящие трудности интеграционных процессов в Европе. В политическом смысле Европейский союз оказался не способен сформулировать свои региональные интересы и предостеречь США от осуществления военной акции. На практике оказалось, что ЕС/ЗЕС не обладают автономной оборонной политикой. Декларации ряда европейских лидеров о европейской идентичности, усилении европейского элемента в системе безопасности на деле оказались лишь благими пожеланиями. Западная Европа показала свою беспомощность в урегулировании региональных конфликтов. После окончания военной акции на Балканах европейские геополитические ориентиры стали более проатлантическими, чем европоцентрическими. Приоритет при этом отдан концепции Вашингтона по укреплению трансатлантического сообщества, расширению НАТО, увеличению сфер влияния США в прилегающих регионах.

3. Стремление под флагом участия в гуманитарных операциях сблизить нейтральные европейские страны с НАТО. Например, Австрию пытаются убедить в том, что после вступления Польши, Чехии и Венгрии в НАТО она оказывается в полном окружении стран — членов альянса и станет "белой вороной" среди государств ЕС. К чести Австрии, во время конфликта она отказалась предоставить свое воздушное пространство для пролета боевых самолетов НАТО. Швецию пытаются привлечь обещаниями поспособствовать в развитии конверсии национального ВПК. Такие же попытки имеют место и в отношении Финляндии и даже Швейцарии. Сближение таких стран с НАТО позволит, по мнению американских экспертов, усилить влияние США на эти нейтральные государства.

4. Втягивание США в косовский конфликт связано прежде всего со стратегическими мотивами: по мере увеличения сложностей, связанных с определением и достижением американских внешнеполитических целей в конце 90-х гг., представители правящих кругов США встали перед необходимостью продемонстрировать, что Америка в состоянии быть мировым лидером. Одновременно в военно-техническом отношении блок НАТО продемонстрировал на Балканах модель войны XXI века. Тем самым возникла новая технология реализации политических целей только для ряда держав, обладающих оружием нового поколения. Это приведет к тому, что в мировой политике изменится понятие мощи, власти и силы, которое прежде всего будет связываться с обладанием передовыми военными, финансовыми, транспортными, информационными технологиями, что позволит диктовать свою волю другим, менее технологически развитым государствам. Утверждение о том, что при таком мироустройстве Соединенные Штаты оказываются в более выгодном положении, не требует комментариев7.

Таким образом, оценивая перспективы развития обстановки в Юго-Восточной Европе, следует сделать главный вывод из уроков балканского кризиса: скоротечная война на Балканах показала хрупкость тех основ, на которых до сих пор держался мир. Впервые за многие десятилетия принцип самоопределения наций становится приоритетным по отношению к принципу целостности государства, что, безусловно, окажет дестабилизирующее воздействие на всю систему современных международных отношений.

1 Свободная мысль. 1999. № 4.
2 Независимая газета. 1999. № 115.
3 Цит. по: Независимая газета. ("Особая папка"). 1999. № 1.
4 Международная жизнь. 1999. № 2.
5 Компас. 1999. № 32.И 6 США, Канада. 2000. № 1.
7 Мировая экономика и международные отношения. 2000. № 3, 4; Власть. 1999. № 8; Компас. 1999. № 44.


Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter

Сообщество

  • (029) 3222740
  • Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
© 2020 Международное общественное объединение «Развитие». All Rights Reserved.