журнал международного права и международных отношений 2006 — № 1


международные отношения

ПОЛИТИКА ФРГ В ОТНОШЕНИИ УКРАИНЫ В 1994—1998 гг.: ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ

Владислав Фрольцов

Автор:
Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. — кандидат исторических наук, доцент кафедры международных отношений факультета международных отношений Белорусского государственного университета

Рецензенты:
Тихомиров Александр Валентинович — кандидат исторических наук, доцент кафедры международных отношений факультета международных отношений Белорусского государственного университета
Семёнова Людмила Николаевна — кандидат исторических наук, доцент кафедры истории мировой цивилизации Международного гуманитарно-экономического университета

При изучении политики ФРГ в отношении Украины в 1990 — начале 2000-х гг. особо следует выделить период 1994—1998 гг., когда окончательно сформировались ее основные приоритеты. Отдельные аспекты этой проблемы были освещены в публикациях немецких и украинских авторов (Я. Билинский [9], С. Бок [12], М. Кирсенко [31], В. Кущов [32], Б. Лупий [35], А. Пономаренко [46], Й. Пост [47], У. Штер [54], Х.-Г. Эрхард [18] и др.). Тем не менее, необходимость комплексного и всестороннего анализа такой важной составляющей германской внешней политики, как сотрудничество с Украиной в указанный период, обусловливает актуальность и научную значимость данного исследования, целью которого является выявление ключевых направлений политики ФРГ в отношении Украины в течение последних четырех лет нахождения у власти Г. Коля.

В 1994 г. в Украине и Германии прошли выборы, итоги которых предопределили дальнейшее развитие обеих стран. Г. Колю удалось сохранить власть: коалиция ХДС—ХСС и СвДП получила 341 место в бундестаге, левая оппозиция (СДПГ, «Союз 90 — зеленые» и ПДС) — 331 [16, s. 985—986].

Победа правых партий на этих выборах означала, что внешнеполитический курс ФРГ останется неизменным. К этому времени стало очевидно, что тесное сотрудничество с государствами Центральной и Восточной Европы, содействие их скорейшей интеграции в европейские и евроатлантические структуры рассматривались Г. Колем как важнейший элемент в стратегии германской внешней политики. Сам федеральный канцлер ощущал себя «защитником» («Der Sprecher») интересов стран бывшего советского блока [26, s. 425—426]. Это позволяло главе германского правительства укреплять позиции ФРГ в Центральной и Восточной Европе, а самой Германии претендовать на роль нового центра силы в этом регионе. И хотя основное внимание в 1990-е гг. немецкая дипломатия уделяла развитию отношений с ближайшими соседями: Польшей и Чехией, а также тесному взаимодействию с Россией, сотрудничество с Украиной также оставалось важным направлением политики ФРГ [18, p. 24]. Правда, далеко не всегда такая позиция Германии встречала понимание у ее союзников по ЕС и НАТО [35, p. 96].

Так, выступая со специальным правительственным заявлением перед бундестагом в ноябре 1994 г. вновь утвержденный на посту канцлера Г. Коль определил Украину (вместе с Россией) в качестве приоритетных партнеров Германии в этом регионе [8, s. 46]. Тем самым глава федерального правительства подчеркнул особую заинтересованность в дальнейшем взаимодействии именно с этими двумя странами. Примечательно, что ни одно другое постсоветское государство в этом заявлении названо не было.

Вместе с тем, политическая ситуация в Украине накануне президентских выборов 1994 г. вызывала некоторую озабоченность в ФРГ. Основным противником действующего президента Л. Кравчука стал бывший премьер-министр Л. Кучма, который обещал улучшить отношения с Россией и придать русскому языку статус второго государственного. Такие заявления вызывали на Западе опасения, что победа этого кандидата приведет к свертыванию отношений с США и европейскими странами.

Однако избранный в июле 1994 г. на пост президента Л. Кучма сразу же заявил, что ключевыми международными партнерами для Украины являются, наряду с Россией, Германия и США [56, s. 8]. Помимо этого, он подчеркнул, что отношения с Российской Федерацией не должны вредить контактам с другими странами, а также отверг обвинения в стремлении поставить Украину под российский контроль [34, s. 8]. Тем самым Л. Кучма дал понять европейским партнерам, что он стремится сохранить суверенитет своей страны и наладить эффективное взаимодействие с Западом. Такая стратегия нового главы украинского государства представлялась вполне оправданной, учитывая определенные сомнения западных лидеров по поводу дальнейшего развития Украины и других постсоветских стран. Об этом, к примеру, заявил австрийский президент Т. Клестиль на встрече глав Австрии, Венгрии, Германии, Польши, Словакии, Словении и Чехии, которая состоялась 15—16 апреля 1994 г. в чешском замке Литомысл. В то же время словацкий президент М. Ковач подчеркнул необходимость оказать содействие экономическому развитию России и Украины с целью укрепить российскую демократию и помочь сохранить украинскую независимость [58, s. 12—13].

Л. Кучма достаточно критично оценивал внешнеполитический курс украинского государства в начале 1990-х гг. В своей книге «Украина — не Россия» он признавал, что на протяжении нескольких лет украинской политике была присуща так называемая рефлекторность. Речь шла о попытке определять внешнеполитические приоритеты, исходя из главного критерия — их отличия от политики Российской Федерации [3, c. 140—141].Обретя независимость, Украина по-прежнему соотносила свою политику с российской, стремясь, прежде всего, действовать не так, как восточный сосед.

Став президентом, Л. Кучма начал проводить более активный внешнеполитический курс с целью улучшить отношения с Россией и, вместе с тем, активизировать сотрудничество с западными странами. Среди последних особую роль играла ФРГ, которая в первой половине 1990-х гг. превратилась в ведущего торгово-экономического и политического партнера Украины в Европе.

В первую очередь, необходимо было окончательно урегулировать вопрос с ядерным оружием на украинской территории, который по-прежнему осложнял отношения с США и европейскими странами, включая Германию. К началу 1994 г. эта проблема в целом была решена, правительство Украины отказалось от идеи сохранения собственного ядерного потенциала [62, s. 3]. Тем не менее, именно Л. Кучма сумел убедить украинских парламентариев ратифицировать закон о присоединении к Договору о нераспространении ядерного оружия. Это произошло 16 ноября 1994 г., а 5 декабря этого же года Украина представила ноту МИД о присоединении к данному договору в качестве государства, не обладающего ядерным оружием [2, c. 163—164]. Такое решение было с воодушевлением встречено западными партнерами этой страны.

Более того, Германия приняла активное участие в оказании Украине помощи в утилизации подлежащих уничтожению ядерных зарядов. Так, в октябре 1994 г. было подписано соглашение между МИД ФРГ и украинским министерством обороны об испытании новой техники для безопасного демонтажа ракетных шахт вблизи населенных пунктов [55, s. 9].

Наиболее серьезной проблемой в отношениях двух стран продолжала оставаться дальнейшая судьба Чернобыльской АЭС. Федеральное руководство опасалось новой аварии на этом объекте, в случае которой могла пострадать территория Германии, и продолжало оказывать давление на украинское правительство, требуя закрыть станцию. В данном случае ФРГ также заручилась поддержкой Франции. Обе страны договорились поставить вопрос о прекращении работы станции на саммите «большой семерки» в Неаполе в июле 1994 г. Такое решение было принято на встрече канцлера Г. Коля и премьер-министра Э. Балладюра в Мюльхаузе за месяц до начала саммита [24, s. 7].

Для решения этой задачи Европейская комиссия пообещала предоставить Украине 3,5 млрд немецких марок, из которых 1 млрд предназначался для поддержания в нормальном состоянии саркофага над четвертым энергоблоком, 1,5 млрд были необходимы для усиления мер защиты для трех строящихся реакторов в других районах этой страны. Однако украинское правительство посчитало, что этих средств явно недостаточно, учитывая, что закрытие ЧАЭС повлечет за собой ликвидацию рабочих мест, что было крайне нежелательно для находящейся в состоянии экономического кризиса страны. Более того, прежний президент Л. Кравчук накануне выборов заявил, что компенсация должна составить 20 млрд марок (!) [38, s. 9].

Сменивший его Л. Кучма также не спешил с закрытием станции, надеясь на увеличение западной помощи. Помимо этого, украинские эксперты уверяли, что в случае реконструкции (внедрения новой системы охлаждения) ядерные реакторы на территории этой страны прослужат еще 15—20 лет, что позволит Украине избавиться от энергетической зависимости от России.

Однако страны Запада настаивали на обеспечении безопасности всех ядерных объектов. Так, федеральный министр по защите окружающей среды К. Топфер заявил, что три строящихся энергоблока должны быть модернизированы с помощью западной техники. Речь шла о готовых на 95 % блоках «Запорожье-6» и на 75 % — «Ровно-4» и «Хмельницкий-2». При этом общие расходы на реализацию данного проекта, а также на закрытие ЧАЭС должны были составить 2,6—2,8 млрд немецких марок, хотя стоимость работ на аварийной станции оценивалась приблизительно, учитывая различные непредвиденные обстоятельства [49, s. 6].

Именно этот фактор значительно усложнял работу западных экспертов, так как необходимо было учесть и технические сложности, и экономические интересы Украины. На саммите «большой семерки» в Неаполе в июле 1994 г. развернулась дискуссия о сумме, необходимой Украине для решения проблемы ЧАЭС. При этом участники саммита должны были учитывать, что проблемы с безопасностью реакторов существуют и в других странах СНГ [50, s. 11].

В заключительной декларации саммита отмечалось, что «закрытие Чернобыльской АЭС является важнейшим приоритетом». Помимо этого, участники договорились о реализации совместного плана действий в отношении данной проблемы. Но если накануне встречи речь шла о конкретной сумме в 5 млрд дол., то в итоге стороны решили перевести на специальный счет ядерной безопасности (Nuclear Safety Account) Европейского банка реконструкции и развития до 200 млн дол. США в виде взносов. Короме того, участники обратились к Всемирному банку, МБРР и Европейскому инвестиционному банку с просьбой перечислить на этот счет сколько возможно средств в виде кредитов. Участники также поблагодарили Европейскую комиссию за уже выделенную помощь в объеме 1 млрд немецких марок. Такое решение Неапольского саммита было, в первую очередь, обусловлено разногласиями между лидерами «большой семерки». Г. Коль и Ф. Миттеран активно лоббировали идею увеличения помощи Украине. Глава немецкого правительства предлагал увеличить ее объем как минимум в 2 раза, а президент Франции — в 3, так как первоначально эксперты в сфере финансов предлагали выделить из текущих годовых госбюджетов 100 млн дол. США для реализации этой задачи. Однако против позиции германского и французского лидеров выступил британский премьер Дж. Мейджор, а руководители США и Канады Б. Клинтон и Ж. Кретьен предпочли воздержаться, несмотря на удачное сравнение Чернобыльской станции с тикающей бомбой, которое привел Г. Коль [51, s. 6].

Принятое решение, безусловно, не устраивало правительство Украины, которое рассчитывало на сумму в 6 млрд дол. США. Помимо этого, получение кредитов от международных финансовых организаций увязывалось с продолжением процесса реформ в стране [52, s. 1]. В этом случае президент Л. Кучма сталкивался с сопротивлением украинского парламента, где были сильны позиции левых партий, лидеры которых призывали к укреплению связей с Россией и другими странами СНГ. В такой ситуации отказ членов «большой семерки» предоставить необходимую Украине помощь мог стать поводом для жесткой критики правительства этой страны со стороны оппозиции.

Между тем, Германия продолжала призывать своих союзников не игнорировать проблему безопасности реакторов во всей Восточной Европе. Об этом, в частности, шла речь на очередном саммите ЕС на о. Корфу в конце июля 1994 г. [20, s. 1]. При этом федеральное руководство осознавало, что в данном случае оно скорее найдет понимание среди европейских стран, чем у партнеров в других регионах мира.

Аналогичную политику ФРГ проводила и в отношении экономической помощи странам бывшего советского блока. К примеру, на конференции в Варшаве, которая проходила в мае 1994 г., объединив представителей стран «большой семерки» и десяти государств с переходной экономикой (в том числе Беларусь, Украину и Россию), федеральный министр экономики Г. Рексродт предложил, к примеру, включить в число последних также Словению, Прибалтийские государства и страны Центральной Азии [33, s. 6]. Это свидетельствовало о последовательной реализации внешнеполитического курса Г. Коля, одним из приоритетов которого являлось активное взаимодействие со всеми восточными соседями. Такая стратегия позволила ФРГ к середине 1990-х гг. установить дружественные отношения с большинством стран Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ) и, прежде всего, с Польшей. Г. Коль сумел объективно оценить политический потенциал этого государства и рассматривал его как важнейшего партнера во взаимодействии с другими странами региона (в настоящее время такой же курс в отношении Польши стремится проводить новый канцлер А. Меркель). О необходимости такого сотрудничества говорил также польский эксперт К. Войцицкий. Он призывал оба правительства выработать совместную, конструктивную и открытую позицию в отношении Украины, Беларуси, Литвы и России с целью наладить с ними более тесные отношения [61, s. 10]. Вместе с тем, среди немецких экспертов в социально-экономической сфере существовали и определенные опасения по поводу дальнейшего сотрудничества со странами ЦВЕ. В частности, президент земельного ведомства по вопросам труда Северной Рейн-Вестфалии К. Прюбстинг обратил внимание на низкий уровень зарплаты в Беларуси, Украине и Словакии, что снижало производственные издержки в этих странах и могло угрожать конкурентоспособности немецкой продукции [40, s. 5].

Тем не менее, экономическое сотрудничество между ФРГ и Украиной развивалось достаточно активно. В 1994 г. четырнадцать украинских фирм приняли участие в Ганноверской ярмарке, в 1995 г. их было уже в три раза больше, а через год совместными усилиями правительств двух стран был проведен «День Украины» с целью содействия установлению деловых контактов. К этому времени на украинской территории функционировали около 600 совместных предприятий и 177 представительств немецких компаний. Германские фирмы принимали участие в модернизации промышленности этой страны (наибольшую активность проявляли «Фольксваген», «Сименс», «Дойче Телеком»). ФРГ стала крупнейшим инвестором украинской экономики, предоставив этой стране кредитов на сумму более 3 млрд немецких марок (по состоянию на конец 1996 г.) [31, p. 90—91; 47, s. 81—83]. В товарообороте двух стран по-прежнему превалировал германский экспорт, его объем превышал украинский импорт в 4 раза, поэтому руководство Украины проявляло особую заинтересованность в притоке немецкого капитала в собственную экономику [54, p. 98].

В 1995 г. украинское правительство получило предложение от шведско-швейцарского энергетического концерна «АВВ», которое касалось решения Чернобыльской проблемы. Его глава П. Барневик предложил построить новую газовую электростанцию в 100 км от Чернобыля, которая должна была давать 5 % энергии, производимые ЧАЭС. Аварийную станцию предполагалось закрыть через три года, при этом планировалось построить новый бетонный саркофаг для четвертого энергоблока. Для реализации этого проекта необходимо было найти 6 млрд немецких марок, при этом 2 млрд предназначались для строительства саркофага, а 4 млрд — газовой электростанции. В качестве одного из партнеров планировалось привлечь немецкий концерн «Маннесман». Главной проблемой оставалось финансирование, но П. Барневик рассчитывал убедить в необходимости своего проекта лидеров «большой семерки» [60, s. 2].

С этой целью он прибыл на саммит в Галифаксе в июле 1995 г. Однако вместо конкретных финансовых обязательств главы семи ведущих держав мира приняли решение созвать специальную встречу по ядерной проблематике весной 1996 г. в Москве с участием России и Украины. При этом, по предложению Г. Коля, украинские представители получили возможность участвовать в подготовке данного мероприятия [22, s. 6].

В декабре 1995 г. появился еще один проект закрытия аварийной станции, который должен был реализоваться до 2000 г. Однако этот план, как и предыдущий, не был обеспечен финансированием. В решении Чернобыльской проблемы проявила готовность участвовать немецкая фирма «Сименс», которая предусматривала создать западный консорциум для строительства угольной станции с мощностью 6 тыс. МВт (в 3 раза больше, чем предлагал «АВВ»). К этому времени страны «большой семерки» и ЕС обещали предоставить Украине 3,5 млрд немецких марок, из них лишь 750 млн — в виде прямой финансовой помощи, остальное — в форме кредита [59, s. 7]. Помимо решения чернобыльской проблемы, фирма планировала также осуществить модернизацию устаревших атомных станций в других восточноевропейских государствах [44, s. 7]. По этой причине успешное сотрудничество с Украиной позволяло ей не только усилить свои позиции в экономике данного региона, но и в очередной раз поддержать международный имидж Германии как одной из наиболее технологически развитых стран мира.

В апреле 1996 г. на встрече глав «большой семерки», России и Украины в Москве было принято решение выделить 3 млрд дол. США в качестве компенсации украинскому правительству за закрытие ЧАЭС до 2000 г. При этом рассматривалась возможность остановить первый энергоблок уже до конца этого года. Президент Л. Кучма вынужден был согласиться с предложенной суммой, не желая осложнять отношения с ведущими странами мира, хотя первоначально настаивал на выделении 4,5 млрд дол. [30, s. 6]. Оценивая свой вклад в разрешение этой проблемы, Г. Коль охарактеризовал себя в качестве «основного мотора» процесса, целью которого являлось предотвращение новой катастрофы, схожей с чернобыльской [23, c. 2]. В итоге в начале сентября 1996 г. в ходе визита канцлера в Киев были подписаны соглашения, в соответствии с которыми «Сименс» и «АВВ» становились координаторами пилотного проекта, реализация которого предусматривала строительство угольной электростанции и закрытие ЧАЭС в 2000 г. Первоначальная стоимость проекта составила более 1,5 млрд немецких марок [21, s. 2].

Для федерального правительства такое решение Чернобыльской проблемы представлялось вполне приемлемым, так как в самой Германии население все более склонялось к идее ликвидации атомной энергетики, памятуя о трагических последствиях аварии на ЧАЭС [11, s. 1]. Так, в день ее десятой годовщины 27 апреля 1996 г. в ФРГ прошли пять массовых демонстраций под лозунгом немедленного закрытия всех немецких АЭС и перехода на использование других видов энергии [13, s. 26].

По этой причине обязательство Украины за-крыть аварийную станцию через четыре года могло пропагандироваться правящей коалицией как очевидный внешнеполитический успех, особенно учитывая тот факт, что украинское руководство согласилось с предложенной суммой. В условиях социально-экономического кризиса, который был обусловлен, в первую очередь, сложной ситуацией в новых восточных землях, последнее обстоятельство, безусловно, способно было прибавить популярности правительству Г. Коля.

Вместе с тем, в середине 1990-х гг. появилась еще одна проблема, которая оказала существенное влияние на характер взаимодействия между Германией и Украиной. Большинство стран ЦВЕ стремилось не только стать членами Европейского союза, но и вступить в НАТО. Против этого возражало руководство России, которое полагало, что включение в альянс Польши, Венгрии и Чехии, а в дальнейшем — балтийских государств и стран Юго-Восточной Европы угрожало российским интересам и ослабляло ее влияние на постсоветском пространстве.

Для Украины, которая стремилась не только укрепить партнерство со странами Запада, но и сохранить тесные отношения с Россией и другими странами СНГ, конфликт между ними представлялся серьезной внешнеполитической проблемой. Едва ли можно утверждать, что мнение украинского правительства сыграло в этой ситуации решающую роль. Вместе с тем, следует согласиться с мнением известных немецких политиков и экспертов в сфере мировой политики Р. Зайтерса и В. Шойбле (оба представители ХДС), которые в 1996 г. отмечали, что Украина должна найти свое место в формирующейся новой системе европейской безопасности [53, s. 57].

Не менее существенным этот вопрос стал и для германского правительства. Оно также не желало ссоры с российским руководством, особенно учитывая сложившиеся к этому времени дружеские отношения между Г. Колем и Б. Ельциным, но, вместе с тем, активно поддерживало процесс расширения альянса, стремясь тем самым укрепить сотрудничество с восточноевропейскими странами и, в первую очередь, с Польшей. Так, в ходе визита польского президента А. Квасьневского в ФРГ в январе 1996 г. федеральный канцлер предложил создать смешанную немецко-польскую бригаду по примеру немецко-французских соединений. А министр иностранных дел Германии К. Кинкель заявил, что Польша станет одной из первых стран Восточной Европы, с которыми начнутся переговоры об интеграции в Европейский cоюз. Польский президент, в свою очередь, подчеркнул, что вступление его страны в НАТО и ЕС не представляет угрозы для России, Украины и других восточных соседей [45, s. 2].

С такой позицией был полностью согласен федеральный канцлер, который заявил в феврале 1996 г., что в процессе расширения НАТО необходимо также учитывать интересы России и Украины в сфере безопасности [41, s. 4]. Однако, несмотря на такие заявления, в обеих постсоветских странах отношение к расширению НАТО было весьма настороженным, так как еще в начале 1990-х гг. стало очевидно, что ни Российская Федерация, ни Украина не рассматриваются в качестве возможных кандидатов на вступление [27, s. 13].

Так, Г. Коль в ходе визита Л. Кучмы в ФРГ, который состоялся 28—29 мая 1996 г. в рамках первых германо-украинских межправительственных консультаций, заявил, что отношения между этой страной и НАТО (а также ЕС) не будут развиваться слишком быстро и поэтому нельзя говорить об определенном сроке вступления Украины в эти структуры. Такая позиция главы немецкого правительства была обусловлена стремлением не осложнять отношения с Россией. Однако Г. Коль все же нашел возможность продемонстрировать солидарность с молодым украинским государством. Находясь с официальным визитом в Киеве в начале сентября 1996 г., он подчеркнул, что независимость и территориальная целостность Украины более никем не могут быть поставлены под сомнение. Кроме этого, федеральный канцлер заявил, что ни одно государство не имеет права решать за другое, стоит ли ему присоединяться к какому-либо альянсу [9, s. 268—269; 12, s. 51].

Это предупреждение было адресовано, в первую очередь, России, многие политические силы которой не желали признавать сам факт существования независимого украинского государства. А стремление Украины наладить более тесные отношения со странами Запада рассматривалось руководством Российской Федерации как прямой вызов российским интересам в так называемом ближнем зарубежье [1, c. 102]. Поэтому заявление Г. Коля о том, что «Европе нужна независимая и демократическая Украина, точно так же, как Украина нуждается в Европе», было расценено украинским руководством как очевидное проявление заинтересованности Германии в дальнейшем содействии интеграции этого постсоветского государства в европейские и евроатлантические структуры. Не менее решительно высказался глава германского государства Р. Херцог на встрече президентов стран ЦВЕ в июле 1996 г. Он, в частности, подчеркнул, что Украина является частью Европы и поэтому ее независимость и внутренняя стабильность имеют существенное значение для европейской безопасности [32, s. 20—21]. По этой причине принятие новой украинской Конституции в июне 1996 г. было воспринято в Германии весьма позитивно и расценивалось как важный шаг к стабилизации политической ситуации в этой стране [54, p. 96].

Вместе с тем, отдельные аналитики, например испанский эксперт в области международных отношений М. Агирре, полагали, что страны Запада более заинтересованы в присоединении к блоку не только Польши, но и Украины с прибалтийским государствами, а в случае присоединения таких стран, как Румыния, Албания, а также Россия, опасаются внутренней нестабильности [7, s. 18]. Вместе с тем, едва ли можно согласиться с утверждением этого автора, что развитие украинского государства в середине 1990-х гг. внушало западным странам больший оптимизм, чем ситуация в России. Независимая Украина столкнулась как с серьезными политическими проблемами [25, s. 15], так и со сложностями в рамках перехода к рыночной экономике [36, s. 6].

Однако игнорирование российских (как и украинских) интересов в процессе расширения НАТО могло привести к существенному ухудшению отношений между этими странами и членами альянса, что представлялось весьма вероятным в условиях роста антизападных настроений на постсоветском пространстве. Такое развитие ситуации рассматривалось федеральным руководством как неприемлемое, поскольку могло привести к возрождению российских имперских амбиций. Поэтому правительство ФРГ активно поддержало программу «Партнерство во имя мира», которая была призвана наладить тесное военно-политическое сотрудничество между странами — участницами НАТО и бывшими членами ОВД [10, s. 3].

Большое внимание уделялось также расширению двусторонних контактов в сфере образования, науки и культуры, что позволяло находить решение достаточно спорных вопросов, связанных, к примеру, с реституцией культурных ценностей. Так, в сентябре 1996 г. Украина вернула Германии три картины, вывезенные из Лейпцига в годы войны. При этом Л. Кучма пообещал Г. Колю вернуть другие произведения искусства, которые хранились в украинских музеях [57, s. 14]. В этом же году между двумя странами было подписано соглашение об уходе за военными кладбищами, что, безусловно, содействовало взаимопониманию между двумя народами [54, p. 97]. Кроме того, в Украине активно работали фонды К. Аденауэра, Ф. Зейделя и Ф. Эберта, а также представительство Института Гёте и Ассоциации германских исследований. Развитию двусторонних контактов в сфере науки способствовала реализация программ Фонда Гумбольдта и ДААД. В 1996 г. федеральное министерство образования, науки, исследований и технологий осуществляло с украинскими партнерами более 20 совместных проектов. Германия также предоставляла пострадавшим от аварии жителям сельских районов Украины более половины от всего объема зарубежной гуманитарной помощи [31, p. 92—93].

Большое значение имела также и решительная поддержка федеральным правительством украинских реформ [29, s. 11]. В частности, германское руководство одобрило специальную программу, в соответствии с которой ежегодно выделялось более 28 млн немецких марок на поддержку демократизации и рыночных преобразований в этой стране [54, p. 98]. Такая политика во многом была обусловлена тем фактом, что данный процесс проходил в Украине с большими трудностями и в определенной степени напоминал Г. Колю сложную социально-экономическую ситуацию в новых восточных землях ФРГ. Однако, если германское правительство могло рассчитывать лишь на собственные ресурсы для преодоления этой проблемы, то руководство Украины по-прежнему получало значительную помощь с Запада, в том числе и из ФРГ. В 1997—1998 гг. фирма «Сименс» продолжила работу по модернизации строящихся энергоблоков «Ровно-4» и «Хмельницкий-2» [48, s. 9; 43, s. 8], ввод которых в строй предоставлял украинскому руководству возможность ослабить экономическую зависимость от России. Германия, в свою очередь, могла в будущем рассчитывать на поставки электроэнергии из Украины [37, s. 3], что позволяло не развивать собственную атомную энергетику, на чем настаивала значительная часть немецкого общества. По этой причине «Сименс» могла рассчитывать на полную поддержку со стороны федерального правительства ее деятельности на украинской территории.

В июне 1997 г. на саммите «большой восьмерки» в Денвере было принято решение о выделении Украине 300 млн дол. США (520 млн немецких марок) на решение Чернобыльской проблемы [15, s. 1]. Германское правительство обязалось предоставить 90 млн марок, т. е. 17,3 % от этой суммы [6, s. 8]. Несмотря на ухудшение экономической ситуации в собственной стране, федеральное руководство считало необходимым продолжать оказывать помощь Украине, так как в данном случае речь шла не только о закрытии аварийной АЭС, но и о поддержании роли ФРГ как регионального лидера, который может в случае необходимости помочь восточноевропейским соседям.

Дальнейшие отношения с Украиной по-прежнему оставались одним из важных аспектов продолжающейся в Германии дискуссии о целесообразности принятия в НАТО Польши, Чехии и Венгрии. Но если для правящей коалиции включение в альянс этих трех государств представлялось закономерным итогом политики ФРГ в отношении стран ЦВЕ в 1990-е гг., то представители левой оппозиции на протяжении многих лет выступали с критикой такого решения. Например, один из лидеров немецких «зеленых» Ю. Триттин еще в январе 1995 г. заявил, что включение в альянс новых членов лишь усилит позиции сторонников авторитаризма в Российской Федерации, а в случае с Украиной призывал не противопоставлять эту страну России и даже не исключал возможности ядерного конфликта между этими государствами [28, s. 12].

Не менее категорично высказался еще один представитель руководства партии «зеленых», будущий глава МИД Й. Фишер. В апреле 1997 г. он заявил, что партийная позиция по поводу расширения НАТО — однозначно отрицательна, так как этот процесс способен привести к новой конфронтации с Россией. Сохранение дружественных отношений с Российской Федерацией представлялось для него более важной задачей для внешней политики Германии, чем обеспечение безопасности Польши, Украины и Прибалтийских государств, которые опасались новой угрозы с Востока [42, s. 16].

О недопустимости игнорирования интересов России в ходе расширения альянса заявил также эксперт СДПГ в сфере мировой политики, заместитель руководителя фракции социал-демократов в бундестаге Г. Ферхойген, который, будучи с сентября 1999 г. членом Европейской комиссии, стал ответственным за принятие в ЕС новых членов. При этом он исключил возможность вступления Украины в НАТО, полагая, что оптимальной формой дальнейшего взаимодействия с этой страной (как и с Российской Федерацией) станет сотрудничество в сфере безопасности [19, s. 12].

Федеральное правительство вынуждено было учитывать мнение ведущих оппозиционных политиков и предупреждения аналитиков о том, что принятие в альянс Польши, Чехии и Венгрии может быть истолковано в России как первый шаг к ослаблению ее позиций в Восточной Европе, в том числе в Беларуси и Украине [14, s. 15]. По этой причине правящая коалиция демонстрировала готовность учитывать интересы и новых членов блока, и их восточных соседей.

Итогом такой политики явилось одобрение бундестагом решения о расширении НАТО, которое было принято 26 марта 1998 г. Выступая перед депутатами, министр иностранных дел К. Кинкель назвал поддержку вступления восточноевропейских стран в Североатлантический альянс историческим и моральным долгом для немцев. А глава министерства обороны Ф. Рюэ подчеркнул, что присоединение к блоку новых членов обусловливает необходимость сотрудничества в сфере безопасности с Россией и Украиной, что позволит сохранить баланс сил в Европе. В результате правительству удалось убедить 554 депутата проголосовать за принятие в НАТО Польши, Венгрии и Чехии. При этом за такое решение проголосовало 14 депутатов фракции «зеленых», включая Й. Фишера, и почти все социал-демократы, за исключением двух человек, проголосовавших против, и четырех воздержавшихся [17, s. 5]. Такой результат голосования, безусловно, явился политической победой правящей коалиции, представители которой сумели убедить большую часть оппозиционных депутатов в том, что расширение альянса не приведет к новому противостоянию в Европе. В данном случае социал-демократы и «зеленые» продемонстрировали избирателям способность идти на компромисс в том случае, если затронуты внешнеполитические интересы страны, что позволило этим партиям укрепить позиции накануне намеченных на сентябрь 1998 г. выборов в бундестаг.

Решение немецкого парламента было с воодушевлением встречено в странах ЦВЕ. Несмотря на очевидное недовольство России, ФРГ все же поддержала вступление в НАТО Польши, Венгрии и Чехии, тем самым дав надежду другим странам-кандидатам. Позиция федерального правительства также означала, что Германия не только стремится сохранить дружественные отношения с Россией, но и учитывает интересы других постсоветских государств, включая Украину.

По этой причине в ходе официального визита Л. Кучмы в Германию в мае 1998 г. министр иностранных дел Украины Б. Тарасюк (в 2005 г. он был вновь назначен на этот пост) открыто заявил, что его государство желает стать для Запада партнером, а не просителем. Тем не менее, в этот момент украинское правительство нуждалось в немецкой помощи, которая должна была содействовать успешному переходу к рыночной экономике. Так, одним из результатов этого визита стало предоставление Украине кредита в 30 млн марок для поддержки среднего и малого бизнеса [39, s. 2]. Определенную роль в принятии такого решения сыграл также первый официальный визит президента ФРГ Р. Херцога в Украину в феврале 1998 г. [46, s. 10].

Однако, несмотря на весьма внушительные успехи в сфере внешней политики, коалиция ХДС—ХСС и СвДП проиграла парламентские выборы, которые состоялись 27 сентября 1998 г. Новое правительство под руководством Г. Шредера, сформированное социал-демократами и «зелеными», было вынуждено сосредоточить основные усилия на решении социально-экономических проблем и, в первую очередь, попытаться улучшить ситуацию в новых восточных землях, благодаря голосам жителей которых левая оппозиция сумела прийти к власти. Внешнеполитическим вопросам можно было уделить меньше внимания, учитывая, что предыдущее правительство сумело значительно укрепить позиции Германии в мировой политике. Это касалось и отношений с бывшими социалистическими странами, среди которых Украина являлась одним из важнейших партнеров ФРГ в Восточной Европе.

В целом правительству Г. Коля удалось реализовать следующие важнейшие задачи в рамках взаимодействия с Украиной:

— создать международно-правовую основу для двустороннего сотрудничества во всех сферах. К концу сентября 1998 г. между ФРГ и Украиной было заключено восемнадцать соглашений, подписано четыре протокола, сделано четыре совместных заявления, достигнута одна договоренность (не считая их участия в многосторонних договорах) [4; 5];

— Германия оказала существенное содействие решению проблемы закрытия ЧАЭС, дальнейшее функционирование которой угрожало безопасности всех европейских государств. Такая политика позволила немецкому капиталу укрепить позиции в украинской энергетике;

— ФРГ активно поддержала стремление Украины наладить более тесное взаимодействие со странами Запада, что способствовало развитию демократических институтов в этой стране, а также создало необходимые предпосылки для сближения позиций двух государств по различным международным проблемам.

Таким образом, политика правительства Г. Коля в отношении Украины в рассмотренный период позволила заложить фундамент для дальнейшего тесного сотрудничества двух стран, которое наряду с целым рядом других, не менее значимых факторов предопределило доминирование европейского и евроатлантического векторов в нынешней внешнеполитической стратегии украинского государства.

ЛИТЕРАТУРА

1. Загорский, А. В. Россия и СНГ // Внешняя политика Российской Федерации. М.: МГИМО (У). РОССПЭН, 2000. С. 96—112.
2. Дубинин, Ю. В. Ядерный дрейф Украины // Россия в глобальной политике. Т. 2. № 2. Март—апрель 2004. С. 149—164.
3. Кучма, Л. Д. Украина — не Россия. М.: Время, 2003.
4. Міжнародні документи. Німеччина (1993—2006) // Официальный сайт «Верховна Рада України. Законодавство України» <http://zakon.rada.gov.ua/cgi-bin/laws/main.cgi?user=c&find=1&org=232>. Дата изъятия: 10.06.2006.
5. Міжнародні документи. Німеччина (1981—1993) // Официальный сайт «Верховна Рада України. Законодавство України» < http://zakon.rada.gov.ua/cgi-bin/laws/main.cgi?page=2&user=1150146705749565>. Дата изъятия 10.06.2006 г.
6. 90 Millionen fuer den Tschernobyl-Sarg // Tageszeitung. 1997. 21 Nov.
7. Aguirre, M. Braucht das Buendnis einen neuen Feind? // Le Monde diplomatique. 1996. 12 Apr.
8. Aufbruch in die Zukunft: Deutschland gemeinsam erneuern. Regierungspolitik 1994—1998, Die Regierungserklaerung von Bundeskanzler Dr. Helmut Kohl vor dem Deutschen Bundestag am 23. Nov. 1994. Bonn: Presse- und Informationsamt der Bundesregierung, 1994.
9. Bilinsky, Y. Die Partnerschaftscharta der NATO und der Ukraine // Lindner, R. Die Ukraine und Belarus in der Transformation. Eine Zwischenbilanz. Koeln: Verl. Wiss. und Polit., 2001. S. 265—273.
10. Birnbaum, N. Westbindung, harte Waehrung, bilaterale Ost-Vertraege // Le Monde diplomatique. 1996. 12 Juli. S. 3.
11. Blume, G., Habluetzel, N. Castor allein zu Haus // Tageszeitung. 1995. 26 Apr.
12. Bock, S., Schuenemann, M. (Hrsg.). Die Ukraine in der europaeischen Sicherheitsarchitektur. Baden-Baden: Nomos Verl.-Ges., 1997.
13. Carini, M. Zehn Jahre nach dem GAU // Tageszeitung-HAMBURG. 1996. 28 Maerz.
14. De La Gorce, P.-M. Wie die USA ihre strategischen Interessen durchsetzen // Le Monde diplomatique. 1997. 11 Juli.
15. Dicke Luft in der Herrenrunde // Tageszeitung. 1997. 23 Juni.
16. Die Fisher Chronik Deutschland. Ereignisse. Personen. Daten. Frankfurt am Main: Fisher Taschenbuch Verlag, 2001.
17. Die Nato darf sich erweitern // Tageszeitung. 1998. 27 Maerz.
18. Ehrhart, H.-G., Thraenert, O. (Eds.) European Conflicts and International Institutions: Cooperating with Ukraine. Introduction // Ehrhart, H.-G., Thraenert, O. (Eds.) European Conflicts and International Institutions: Cooperating with Ukraine. Baden-Baden: Nomos Verl.-Ges., 1998. P. 15—27.
19. «Ein russisches Veto gibt es nicht». Interview // Tageszeitung. 1997. 7 Febr.
20. Eins zu elf gegen die Europaeische Union // Tageszeitung. 1994. 27 Juli.
21. Energieprojekte zum Ersatz von Tschernobyl // Tageszeitung. 1996. 4 Sept.
22. G 7 will Gipfelchen // Tageszeitung. 1995. 19 Juli.
23. G7-Treffen in Moskau // Tageszeitung. 1996. 20 Apr.
24. Gegen Tschernobyl // Tageszeitung. 1994. 1 Juni.
25. Guillemoles, A. Die Ukraine straeubt sich // Le Monde diplomatique. 1996. 13 Dez.
26. Hacke, С. Die Aussenpolitik der Bundesrepublik Deutschland. Von Konrad Adenauer bis Gerhard Schroeder. Stuttgart: Ullstein Verlag, 2003.
27. Hohe Huerden fuer Beitrittskandidaten zur Nato // Tageszeitung. 1996. 4 Juni.
28. «Ich bin ja hier der Realpolitiker...»: Interview // Tageszeitung. 1995. 26 Jan.
29. Janssen, V. Erste Gehversuche im Kapitalismus // Tageszeitung. 1997. 10 Mai. S. 11.
30. Kerneck, B. Atomteststopp noch fuer 1996 geplant // Tageszeitung. 1996. 22 Apr.
31. Kirsenko, M. Ukraine and Germany: Current relations and the Potencial for Partnership // Ehrhart, H.-G., Thraenert, O. (Eds.) European Conflicts and International Institutions: Cooperating with Ukraine Baden-Baden: Nomos Verl.-Ges., 1998. P. 85—94.
32. Kustschow, W. Zur Westorientierung der Aussen-und Sicherheitspolitik der Ukraine // Hamburger Beitraege zur Friedensforschung und Sicherheitspolitik. Heft 107. Sept. 1997. S. 3—23.
33. Lange Maengelliste im Osten // Tageszeitung. 1994. 9 Mai.
34. Leonid Kutschma spricht ukrainisch // Tageszeitung. 1994. 15 Juli.
35. Lupiy, B. Ukraine and European security: international mechanisms as non-military security options for Ukraine. Frankfurt am Main u.a.: Lang, 1996.
36. Metzger, R. Billige Arbeiter oder ein grosser Markt // Tageszeitung. 1996. 1 Okt.
37. Metzger, R. Saft aus dem Supermarkt // Tageszeitung. 1997. 13 Nov.
38. Mit EU-Finanzspritzen auf du und du // Tageszeitung. 1994. 14 Juni.
39. Oertel, B. Hoffnung auf Hilfe // Tageszeitung. 1998. 30 Mai.
40. Ohne Arbeit keine Arbeitsplaetze. Interview // Tageszeitung. 1995. 3 Febr.
41. Ostausweitung ohne Triumphgefuehl // Tageszeitung. 1996. 5 Febr.
42. Osterweiterung der Nato? Bis Wladiwostok! Interview // Tageszeitung. 1997. 9 Apr.
43. Paulitz, H. Kuehle Rechner? // Tageszeitung. 1998. 21 Febr.
44. Pfeiffer, H. Im Osten das Morgenrot // Tageszeitung. 1995. 29 Mai.
45. Polen auf Westkurs // Tageszeitung. 1996. 11 Jan.
46. Ponomarenko, A. Die europaeische Orientirung der Ukraine. Zentrum fuer Europaeische Integrationsforschung. Discussion Paper. С 39. Bonn: Rheinische Friedrich-Wilhelms-Universitaet Bonn, 1999.
47. Posth, J. Building Telecommunication Bridges from Ukraine to Europe and the United States // Jackson, J., Kokoshinsky, O., Wittschorek, P. (eds.). Ukraine, Europe and the United States. Towards a new Euro-Atlantic Security Architecture. Baden-Baden: Nomos Verl.-Ges., 2000. P. 81—87.
48. Profitentwicklung bei Siemens // Tageszeitung. 1997. 12 Dez.
49. Riedel, D. Tschernobyl wird Dauerbrenner // Tageszeitung. 1994. 25 Juni.
50. Riedel, D. Sieben aeltere Herren am Fusse des Vulkans // Tageszeitung. 1994. 9 Juli.
51. Riedel, D. Nur ein paar Spenden fuer Tschernobyl // Tageszeitung. 1994. 11 Juli.
52. Riedel, D. An Tschernobyl zeigt sich die Ohnmacht der G7 // Tageszeitung. 1994. 27 Juni.
53. Schaeuble, W., Seiters, R. (Hgg.) Aussenpolitik im 21. Jahrhundert. Die Thesen der Jungen Aussenpoliker. Bonn: Bouvier Verlag, 1996.
54. Stehr, U. German-Ukranian Relations: A German View // Ehrhart, H.-G., Thraenert, O. (Eds.) European Conflicts and International Institutions: Cooperating with Ukraine Baden-Baden: Nomos Verl.-Ges., 1998. P. 95—100.
55. Ukraine. Kooperation // Tageszeitung. 1994. 15 Okt.
56. Ukraine. Rechte fuer Regionen // Tageszeitung. 1994. 14 Juli.
57. Unterm Strich // Tageszeitung. 1996. 11 Sept.
58. Von Mitteleuropa nach Europa — und zurueck? // Tageszeitung. 1994. 7 Juli.
59. Weiter Tauziehen um Tschernobyl // Tageszeitung. 1995. 21 Dez.
60. Wolff, R. Tschernobyl in drei Jahren abgestellt? // Tageszeitung. 1995. 29 Mai.
61. Woycicki, K. Polen und Deutsche — naeher am Herz des Nachbarn // Tageszeitung. 1995. 4 Okt.
62. Zumach, A. Scheinmanoeverkritik im Bruesseler Bunker // Tageszeitung. 1994. 11 Jan.


Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter

Сообщество

  • (029) 3222740
  • Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
© 2019 Международное общественное объединение «Развитие». All Rights Reserved.