журнал международного права и международных отношений 2008 — № 3


международные отношения

Позиция ФРГ по вопросу восстановления независимости прибалтийских республик СССР (1990—1991 гг.)

Владислав Фрольцов

Автор:
Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. — кандидат исторических наук, доцент кафедры международных отношений факультета международных отношений Белорусского государственного университета

Рецензенты:
Шадурский Виктор Геннадьевич — доктор исторических наук, профессор кафедры международных отношений факультета международных отношений Белорусского государственного университета
Глеб Марина Владимировна — кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института истории Национальной академии наук Беларуси

Период конца 1980-х — начала 1990-х гг. явился ключевым для определения внешнеполитической стратегии Федеративной Республики Германия в балтийском регионе. Воссоздание единого немецкого государства совпало по времени с активизацией национальных движений Литвы, Латвии и Эстонии по восстановлению государственности. Именно по этой причине политика Г. Коля в отношении прибалтийских республик носила весьма взвешенный и осторожный характер. Федеральному канцлеру постоянно приходилось учитывать позицию руководства СССР по этому вопросу, осознавая, что открытое выражение симпатий к правительствам республик может создать существенные проблемы в ходе объединения Германии. С другой стороны, Г. Коль не мог не реагировать на процесс постепенного ослабления политических институтов Советского Союза, который неминуемо привел к распаду последнего и появлению новых независимых государств, первыми из которых стали Литва, Эстония и Латвия. Отказ от моральной поддержки стремления народов этих республик к восстановлению государственности означал бы для правящей коалиции ФРГ потерю популярности среди значительной части населения, которая разделяла оптимизм немецких СМИ по поводу перспектив демократических реформ в СССР.

Учитывая обусловленную этими обстоятельствами неопределенность и двусмысленность позиции федерального руководства в отношении прибалтийских республик, исследователи данной проблемы, как правило, тяготеют к одной из следующих точек зрения.

Одни авторы рассматривают Германию как традиционного и последовательного союзника прибалтийских стран на их пути к восстановлению независимости (М. Гарлефф [20], В. Ишингер [24], Х. фон Вистингхаузен [43] и др.). Другие исследователи считают роль Германии в поддержке стремления прибалтийских республик к восстановлению государственности менее значимой. Среди них следует отметить известного немецкого юриста-международника Б. Мейсснера, который детально рассмотрел позиции различных стран, включая ФРГ, по вопросу признания независимости прибалтийских республик в 1990—1991 гг. [32]. Необходимо упомянуть и таких авторов, как Э. Левитс [28] из Латвии, С. Нис [35] из Германии, В. Стэнли Вардис [42] из США и др. В их работах рассмотрены различные аспекты политики ФРГ по вопросу восстановления независимости каждой из стран, в том числе и в контексте советско-германских отношений в последние годы существования СССР.

Тем не менее, необходимо констатировать отсутствие в современной белорусской, российской и западной историографии специальных исследований, в которых комплексно рассматриваются стратегия ФРГ в балтийском регионе в 1990—1991 гг. и ее позиция в конфликте между руководством СССР и прибалтийских республик, итогом которого стало обретение этими странами независимости.

Исходя из этого целью данной статьи являются определение характерных особенностей и ключевых предпосылок политики правительства Г. Коля в отношении Литвы, Латвии и Эстонии в период восстановления их государственности и оценка ее эффективности. Актуальность такого исследования обусловлена существенным влиянием избранного федеральным руководством в рассматриваемый период подхода к странам Прибалтики на развитие германо-балтийского взаимодействия в 1990-е — начале 2000-х гг. Проблемы, с которыми сталкивалась в дальнейшем Германия, налаживая сотрудничество с Литвой, Латвией и Эстонией как независимыми государствами, были во многом обусловлены позицией канцлера Г. Коля в отношении стремящихся к отделению от Советского Союза прибалтийских республик. В 1990—1991 гг. именно этому политику пришлось принять ряд весьма спорных решений, которые по-разному оцениваются современными исследователями, однако вполне объяснимы, учитывая необходимость обеспечить благожелательную позицию СССР в отношении объединения Германии, которое состоялось на весьма благоприятных для ФРГ условиях. Для того чтобы добиться этого, федеральному руководству приходилось проявлять максимальную сдержанность в оценке ситуации в прибалтийских республиках, несмотря на то, что симпатии немецкого общественного мнения были на стороне борющихся за восстановление собственной государственности литовцев, латышей и эстонцев.

Как отмечает известный российский политолог, директор по исследованиям Московского центра Карнеги Д. В. Тренин, прибалтийские государства всегда воспринимались на Западе как часть Европы [4, c. 262]. ФРГ не была исключением, так как наряду со многими другими странами это государство не признавало законным включение прибалтийских республик в состав СССР. Такой линии федеральное руководство жестко придерживалось даже после улучшения двусторонних отношений в результате «новой восточной политики» В. Брандта. Так, к примеру, в сентябре 1980 г. МИД ФРГ было вынуждено дать разъяснение в ответ на запрос депутата бундестага графа Х. фон Хюйна (ХСС) по поводу того, на каком основании сотрудники западногерманского консульства в Ленинграде совершают поездки на территорию Латвии. Заместитель главы этого министерства подчеркнула, что посещение консульскими работниками Риги не означает, что федеральное правительство пересмотрело свою позицию по поводу включения прибалтийских республик в состав СССР. О неизменности такого подхода к оценке событий 1940 г. руководство МИД ФРГ вновь заявило в марте 1986 г. в ответ на очередной депутатский запрос, автором которого был представитель правого крыла ХДС и президент Союза изгнанных Г. Чайя [32, s. 283—284].

Тем не менее, даже к началу 1990 г., когда движение за восстановление государственной независимости приняло в трех прибалтийских республиках массовый характер, западногерманское правительство воздерживалось от демонстрации открытой симпатии к их национальным проявлениям.

Принятие Верховным Советом Литвы 11 марта 1990 г. Декларации о независимости и призыв нового литовского правительства к западным странам поддержать этот шаг поставили руководство ФРГ в еще более сложное положение. С одной стороны, немецкие СМИ и общественное мнение симпатизировали стремлению литовцев добиться независимости (в ходе визита в ФРГ в мае 1990 г. премьер-министр Литвы К. Прунскене небезуспешно пыталась заручиться поддержкой западногерманской католической церкви в вопросах независимости своей страны [6]). С другой стороны, публичное проявление солидарности с Литвой могло существенно осложнить переговорный процесс с Советским Союзом, в руководстве которого усиливалось недовольство постоянными уступками М. Горбачева в пользу Запада.

По примеру Литвы 30 марта 1990 г. Декларацию о независимости принял Верховный Совет Эстонии, руководство которой рассчитывало, в первую очередь, на поддержку западного общественного мнения. Прибалтийские лидеры справедливо полагали, что симпатии населения и СМИ стран Запада в вопросе восстановления независимости народов трех республик рано или поздно должны будут вынудить их правительства поддержать это стремление, даже ценой ухудшения отношений с СССР.

В этой ситуации канцлер Г. Коль был вынужден прибегнуть к дипломатическому давлению на руководство Литвы с целью не допустить негативного воздействия политического кризиса в этой республике на ход переговоров об объединении Германии. Совместно с президентом Франции Ф. Миттераном он 26 апреля 1990 г. направил письмо на имя председателя Верховного Совета Литвы В. Ландсбергиса. В нем содержался призыв к литовскому руководству как можно быстрее вступить в переговоры с правительством СССР. При этом для облегчения ведения переговоров литовской стороне предлагалось заморозить реализацию тех решений Верховного Совета, которые вызывали наибольшее недовольство Москвы. Речь шла о конкретных мерах по укреплению государственных институтов Литовской Республики. Авторы письма подчеркивали, что они не осуждают отчетливо выраженное желание народа Литвы воплотить свое право на независимость [5].

В ответном письме президенту Франции и канцлеру ФРГ 2 мая 1990 г. В. Ландсбергис попросил лидеров обеих стран сообщить советской стороне о согласии рассмотреть их предложение о временном приостановлении этих решений литовского парламента [40]. Комментируя франко-германскую инициативу на следующий день после ее обнародования, председатель Верховного Совета Литвы В. Ландсбергис еще 27 апреля 1990 г. заявил, что он расценивает письмо Г. Коля и Ф. Миттерана как шаг к признанию стремления литовцев восстановить государственность в качестве международной проблемы. Литовский лидер подчеркнул, что речь не может идти о приостановлении действия самой Декларации о независимости. В свою очередь, высшее руководство СССР предпочло не высказывать свое мнение относительно изложенного в письме предложения, ограничившись заявлением МИД, в котором выражалась благодарность Г. Колю и Ф. Миттерану за понимание советской позиции по литовской проблеме [17].

О необходимости такого послания лидеры ФРГ и Франции договорились на встрече в Париже 26 апреля 1990 г. накануне саммита Европейского совета в Дублине, одним из итогов которой стало обращение к СССР и Литве разрешить конфликт путем диалога [11]. Такую позицию разделяли и другие страны — члены ЕЭС [39]. Их коллективное мнение было изложено советскому руководству в ходе визита президента Франции Ф. Миттерана и главы французского МИД Р. Дюма в Москву 25 мая 1990 г. [16; 25].

Желая облегчить достижение необходимой ФРГ цели в ходе переговоров по германскому вопросу по формуле «2+4», Г. Коль попытался лично убедить главу правительства Литвы К. Прунскене на неофициальной встрече в Бонне 11 мая 1990 г. в целесообразности «заморозить» на какое-то время Декларацию о независимости, включая изданные на ее основании законы [2, c. 286].

Активная переговорная деятельность федерального канцлера имела определенный успех: 29 июня 1990 г. литовский парламент ввел стодневный мораторий на реализацию принятых правовых актов, которые регулировали различные аспекты восстановления государственности и по этой причине воспринимались в Москве как препятствие для ведения переговоров. Хотя руководство Литвы не отказалось от дальнейшей борьбы за независимость, а межправительственные литовско-советские консультации завершились безрезультатно, Г. Коль сумел продемонстрировать М. Горбачеву, что именно он по сравнению с другими западными лидерами искренне сочувствует политике перестройки и готов приложить все усилия для того, чтобы уладить конфликт Москвы и Вильнюса наиболее выгодным для СССР образом. Позиция канцлера особенно контрастировала с выступлениями американского президента Дж. Г. Буша в защиту Литвы, которые пришлось выслушать М. Горбачеву в ходе его официального визита в США 31 мая — 2 июня 1990 г. [2, c. 326].

Можно предположить, что именно такое поведение Г. Коля за два месяца до исторической встречи в Железноводске (15—16 июля 1990 г.), на которой советский лидер согласился со всеми предложенными канцлером условиями объединения Германия, включая сохранение ФРГ в НАТО, не могло не оказать положительного воздействия на М. Горбачева. Глава федерального правительства пришел президенту СССР на помощь в тот момент, когда последний особенно нуждался в ней, так как к этому времени его политика реформ уже не пользовалась прежней популярностью ни среди населения, ни в структурах власти.

Однако ни в июле 1990 г., когда советская сторона пошла на уступки ФРГ, ни после подписания Договора об окончательном урегулировании в отношении Германии 12 сентября, ни после воссоздания единого немецкого государства 3 октября 1990 г. федеральное правительство не решилось оказать поддержку Литве, Латвии и Эстонии.

Все попытки прибалтийских политиков повлиять на позицию Германии не увенчались успехом. За шесть дней до процедуры подписания в Москве Договора об окончательном урегулировании 6 сентября 1990 г. было обнародовано заявление Балтийского совета, подписанное главами Литвы и Эстонии В. Ландсбергисом и А. Рюйтелем, а также заместителем председателя парламента Латвии Д. Ивансом. В нем отмечалось, что СССР не правомочен представлять интересы прибалтийских государств. Приветствуя объединение Германии, руководители трех республик, тем не менее, декларировали, что Литва, Латвия и Эстония не могут быть объектами тех договоров, которые заключил или собирается заключить Советский Союз без участия их представителей. Помимо этого, в день подписания Договора десять литовских мужчин и женщин планировали доставить в Кремль трехметровый деревянный крест, что должно было привлечь внимание мировой общественности к страданиям народов Прибалтики по вине СССР и Германии, разделивших между собой Европу перед началом войны [45].

Обнародование такого заявления от имени Балтийского совета, по мнению автора, также не было случайностью. Созданный 12 мая 1990 г. координационный орган по взаимодействию национальных движений трех республик должен был продемонстрировать единство литовцев, латышей и эстонцев в их стремлении по восстановлению государственности. Лидеры этих движений попытались воссоздать так называемую «Балтийскую Антанту», образованную 12 сентября 1934 г. для защиты суверенитета Литвы, Латвии и Эстонии от угрозы извне, под которой подразумевались СССР и Германия. Подписание Договора об окончательном урегулировании, в котором ничего не говорилось о незаконном характере вхождения прибалтийских государств в состав Советского Союза, расценивалось частью национальных активистов как заключение нового Пакта Молотова—Риббентропа [9].

За день до объединения Германии 2 октября 1990 г. руководители трех республик вновь подчеркнули, что воссоздание единого немецкого государства не является последним шагом на пути к преодолению последствий Второй мировой войны. Им должно стать восстановление государственности стран Прибалтики. По мнению немецкого историка М. Гарлеффа, лидеры национальных движений Литвы, Латвии и Эстонии прямо заявили, что кроме уже решенного «германского вопроса» в мировой политике продолжает существовать и так называемый «балтийский вопрос» [20, s. 101].

Даже после попытки руководства СССР силовым путем разрешить конфликт с литовским правительством в январе 1991 г., в результате которого погибли 15 жителей Вильнюса, федеральное руководство не решилось изменить политику в отношении прибалтийских республик. Г. Коль был вынужден ждать ратификации Верховным Советом СССР Договора об окончательном урегулировании в отношении Германии, которая из-за недовольства части депутатов «соглашательским» курсом М. Горбачева затянулась до 15 марта 1991 г. Реакция федерального канцлера ограничилась выражением сожаления по поводу убитых и раненых жителей Литвы, о чем он в личном письме 14 января 1991 г. сообщил советскому президенту [42, s. 259]. Примечательно, что не только федеральный канцлер и его соратники по правящей коалиции из ХСС Э. Хубер и СвДП Х.-Д. Геншер, но и противники В. Брандт и Х.-Й. Фогель из СДПГ высказались против применения каких-либо санкций в отношении Советского Союза, опасаясь поставить под угрозу уже изрядно затянувшийся процесс ратификации [36].

Однако отсутствие официальной поддержки независимости Литвы со стороны руководства ФРГ частично компенсировали многочисленные поездки в прибалтийские республики немецких политиков и представителей общественности. Так, свидетелем попытки просоветских сил вооруженным путем воспрепятствовать деятельности МВД Латвии в январе 1991 г. стал находившийся в Риге по приглашению вице-мэра этого города бургомистр Бремена Х. Шерф [44].

В результате недоверие к советской политике нарастало. Ставилась под сомнение целесообразность присуждения советскому лидеру М. Горбачеву 16 октября 1990 г. Нобелевской премии мира [15; 22]. Определенный общественный резонанс вызвали также акции протеста против применения силы в Вильнюсе, которые прошли в Берлине в январе—феврале 1991 г. Граждане Литвы, проживающие в этом городе, организовали ежедневную траурную вахту у здания советского консульства на Унтер ден Линден. Был также создан немецко-литовский комитет «Свободная Балтия», в который вошли как литовцы, так и представители немецкой интеллигенции [26; 30]. В письме главе МИД ФРГ Х.-Д. Геншеру руководство комитета потребовало от федерального правительства предпринять конкретные шаги по признанию независимости трех прибалтийских государств [13].

Более того, из-за негативной реакции стран Запада советское руководство столкнулось с проблемами в получении кредитов на сумму 16 млрд дол. США, которые были необходимы для решения крайне актуальной проблемы товарного дефицита в СССР [28, s. 196—197]. В то же время правительство США направило необходимую медицинскую помощь напрямую в прибалтийские республики [41]. Наиболее очевидным признаком недовольства западных партнеров политикой М. Горбачева в отношении Литвы явилось признание этого государства со стороны члена НАТО Исландии. Оно последовало 11 февраля 1991 г. и явилось, по мнению автора, недвусмысленным предупреждением советскому руководству о недопустимости дальнейших попыток силового решения проблемы. Другие страны Запада воздержались от дипломатического признания. Так, Дания, подписав совместный протокол с Литвой об обмене послами, в дальнейшем воздержалась от реализации этого решения, а Швеция и Финляндия ограничились обещанием открыть в своих столицах информационные центры прибалтийских республик [38, c. 8].

Вместе с тем, заметно активизировались неофициальные контакты с руководителями трех республик. В конце января 1991 г. министры иностранных дел Литвы, Латвии и Эстонии А. Саударгас, Я. Юрканс и Л. Мери провели ряд консультаций с немецкими политическими деятелями, кульминацией которых стала встреча с главой МИД ФРГ Х.-Д. Геншером. На ней шла речь не только о поддержке стремления народов трех республик к независимости, но и об оказании им необходимой для преодоления экономического кризиса помощи [32, s. 306].

В начале февраля 1991 г. Председатель Верховного Совета Эстонии А. Рюйтель провел беседу с министром иностранных дел Германии на Всемирном экономическом форуме в Давосе [3, с. 164]. Канцлер Г. Коль встретился со своим латвийским коллегой И. Годманисом 15 февраля. Премьер-министр Латвии призвал федеральное правительство выступить гарантом привлечения немецких инвестиций в латвийскую экономику [27]. В апреле 1991 г. Бонн посетили председатель Верховного Совета Литвы В. Ландсбергис, а также парламентская делегация этой республики [32, s. 306]. После окончания визита литовский лидер заявил, что Германия уже готова открыть в Вильнюсе, Риге и Таллине информационные бюро, которые будут выполнять «определенные дипломатические функции» [18].

Аналогичное взаимодействие происходило и на уровне представителей законодательной власти. После трагических событий в Вильнюсе 14 января 1991 г. бундестаг ФРГ осудил применение силы со стороны СССР и потребовал от Москвы уважать волю народов Прибалтики. В резолюции речь шла, в частности, о выводе советских войск из Литвы. Внешнеполитический эксперт фракции «Союз-90/зеленые» Г. Поппе, в свою очередь, предлагал в 1991 г. провести международную конференцию по проблемам Прибалтики. Он также выступил с инициативой по созданию балтийского информационного бюро в столице Германии, которая была поддержана фракцией СДПГ [35, s. 352—353].

В поддержку такого решения высказался и председатель СвДП граф О. фон Ламбсдорф, который посетил Ригу по приглашению латвийского правительства после проведения референдума о независимости Латвии 3 марта 1991 г. Кроме того, лидер свободных демократов заявил о целесообразности открытия представительств Института им. Гёте во всех трех республиках. В результате 15 мая 1991 г. комитет бундестага по международным делам рекомендовал открыть балтийское информационное бюро в Бонне, а также представительство Института в одной из прибалтийских стран. Через месяц 19 июня 1991 г. решение комитета было одобрено на пленарном заседании нижней палаты немецкого парламента. В ответ государственный министр Г. Шэфер сослался на заявление правительства ФРГ от 28 февраля 1991 г. об отсутствии заинтересованности федеральной власти в открытии такого бюро. Высокопоставленный дипломат подчеркнул, что правительство не намерено предоставлять этому представительству дипломатический или консульский статус, соответствующие привилегии, а также финансировать его деятельность. В очередной раз было заявлено о поддержке стремления прибалтийских народов реализовать свое право на самоопределение и непризнании аннексии прибалтийских стран [32, s. 306—307].

Однако решение бундестага так и не было реализовано, несмотря на активную работу министерств иностранных дел и соответствующих комитетов парламентов Латвии, Литвы и Эстонии, а также деятельность прибалтийских (особенно латышской) диаспор в Германии. На позицию руководства ФРГ не повлияли и итоги референдумов в Латвии и Эстонии, которые состоялись 3 марта 1991 г. и продемонстрировали желание большинства населения этих республик жить в независимых государствах.

Осторожность федерального правительства определялась, по мнению автора, нежеланием создавать дополнительные сложности для руководства СССР. М. Горбачев был крайне заинтересован в подписании нового Союзного договора, присоединяться к которому три прибалтийские республики категорически отказались. Перспективы дальнейшего взаимодействия с Советским Союзом глава внешнеполитического комитета латвийского парламента М. Вульфсонс охарактеризовал как неясные [23]. Более того, на встрече в Кишиневе в начале апреля 1991 г. представители Литвы, Латвии и Эстонии договорились о координации действий с руководством Грузии, Армении и Молдовы, которые также отклонили новый союзный договор [21].

События августа 1991 г. в Москве, в результате которых подписание Союзного договора было сорвано, способствовали решению проблемы с признанием прибалтийских стран. Бывший премьер-министр Литвы К. Прунскене находилась в это время в Бонне с частным визитом. На лекции для германских дипломатов, организованной Немецким обществом внешней политики в пресс-центре бундестага 21 августа 1991 г., литовский политик призвала своих слушателей принять наконец-то решение о признании независимости трех прибалтийских стран. Через два дня К. Прунскене и представитель Латвии в ФРГ А. Урдзе встретились с Х.-Д. Геншером. Экс-премьер Литвы обратила внимание главы германского МИД на крайне благоприятную ситуацию для признания прибалтийских государств и восстановления исторической справедливости со стороны Германии в их отношении. По ее выражению, в тот момент «М. Горбачев был уже слабым, а Б. Ельцин — еще слабым». В присутствии посетителей Х.-Д. Геншер связался по телефону со своим датским коллегой У. Эллеманом-Енсеном для обсуждения сложившегося положения. Параллельно К. Прунскене и А. Урдзе совместно с рядом депутатов бундестага подготовили проект парламентского постановления о признании независимости трех стран, включив в него пункт об отсутствии у Германии каких-либо претензий на принадлежавшую ей ранее Клайпеду [37, p. 4].

По воспоминаниям Х. фон Вистингхаузена, в то время генерального консула ФРГ в Ленинграде, уже 23 августа 1991 г., т. е. в день встречи Х.-Д. Геншера и К. Прунскене, он уже знал о решении МИД Германии возобновить дипломатические отношения со странами Прибалтики. На следующий день консул, который отвечал за контакты с правительствами Латвии и Эстонии, официально передал министрам иностранных дел этих стран приглашение присоединиться к их литовскому коллеге и прибыть в Бонн 27 августа [43, s. 48, 50—52].

Тем временем, 26 августа 1991 г. дипломатические отношения с Литвой, Латвией и Эстонией восстановила Дания. На следующий день главы МИД трех стран прибыли в Бонн. На встрече А. Саударгаса (Литва), Я. Юрканса (Латвия) и Л. Мери (Эстония) с министром иностранных дел Х.-Д. Геншером 27 августа 1991 г. была достигнута окончательная договоренность о признании Германией трех прибалтийских государств [12]. Дипломатические отношения с ними ФРГ восстановила 28 августа 1991 г. [8]. Немецкими послами в Эстонии и Латвии стали уже упомянутый Х. фон Вистингхаузен и граф Х. Ламбсдорф. Примечательно, что предки обоих дипломатов жили в Прибалтике, в отличие от Г. Альбрехта, который возглавил дипломатическое представительство ФРГ в Литве [43, p. 53].

Уже 8 сентября 1991 г. с визитом в Вильнюс прибыла председатель бундестага Р. Зюсмут, которая занимала третий по значимости государственный пост в ФРГ [29]. На фоне развернувшейся в Москве дискуссии о правомочности выхода прибалтийских республик из состава СССР такая поездка должна была продемонстрировать изменившееся отношение не только Германии, но и других стран Запада к проблеме сохранения территориальной целостности советского государства.

Вскоре в Бонн с первым государственным визитом прибыл литовский премьер-министр Г. Вагнорюс, который 16 сентября 1991 г. провел переговоры с Х.-Д. Геншером о перспективах развития двусторонних отношений и облегчении визовых процедур [10]. Глава немецкого МИД посетил с ответным визитом три прибалтийские столицы, пообещав добиться подписания ассоциированных соглашений ЕЭС с каждой из стран [24, s. 3].

Немаловажным последствием признания Литвы, Латвии и Эстонии странами Запада стало возвращение им довоенного золотого запаса, который был заморожен в различных западных банках после присоединения этих стран к СССР в 1940 г. [1, c. 414]. Руководство ФРГ, в свою очередь, не стало возвращать Литве, Латвии и Эстонии здания их бывших посольств в Берлине. Для их дипломатических представительств были предоставлены подходящие помещения в Бонне [19].

В этой ситуации министр иностранных дел Х.-Д. Геншер высказался за скорейшее присоединение прибалтийских стран к СБСЕ [14, c. 10]. Это произошло в сентябре 1991 г., а 16 октября главы трех государств подписали в Хельсинки Заключительный акт [7, c. 11]. Вместе с тем, в декабре 1991 г. глава немецкого МИД выступил против расширения НАТО за счет стран Восточной Европы, включая прибалтийские государства, полагая, что их участие в работе Совета Североатлантического сотрудничества станет эффективным способом обеспечения безопасности в этом регионе [34]. Х.-Д. Геншер предложил решить вопрос об их вхождение в Совет уже в феврале 1992 г. [33]. Но такая перспектива на фоне окончательного распада СССР прибалтийские республики уже не устраивала.

В ходе борьбы за независимость, опираясь в основном на собственные силы и получая преимущественно моральную поддержку стран Запада, руководство Литвы, Латвии и Эстонии сформировало собственную позицию относительно своей дальнейшей внешнеполитической стратегии. Полноправное членство в ЕС и НАТО при наличии дружественных отношений с США и скандинавскими странами представлялось в Вильнюсе, Риге и Таллине оптимальным способом обеспечить независимость и территориальную целостность прибалтийских стран. Только вхождение в эти структуры позволяло им отстаивать собственные интересы в отношениях с Россией и другими международными партнерами.

Осторожная позиция Г. Коля по вопросу признания независимости трех республик в 1990—1991 гг., в свою очередь, предопределила нежелание руководства этих стран рассматривать мнение Германии как определяющее при решении ключевых для внешней политики трех прибалтийских государств вопросов. В дальнейшем точка зрения федерального правительства не оказала какого-либо существенного влияния на политику Литвы, Латвии и Эстонии в отношении России, не стала сдерживающим фактором для желания трех государств войти в НАТО и стать членами ЕС.

Таким образом, стремясь наиболее благоприятно для интересов ФРГ решить проблему воссоединения Германия, Г. Коль сумел убедить М. Горбачева в том, что его правительство полностью поддерживает политику реформ в СССР и поэтому не желает отделения прибалтийских республик. Однако добившись выгодных условий объединения, федеральное руководство утратило рычаги влияния на ситуацию в Литве, Латвии и Эстонии. Их лидеры осознали, что в борьбе за независимость они могут обойтись и без одобрения Г. Коля.

Решение правительства ФРГ признать прибалтийские государства в конце августа 1991 г. уже не могло существенно повлиять на формирование нового баланса сил в Северо-Восточной Европе, одной из ключевых особенностей которого стало активное взаимодействие Литвы, Латвии и Эстонии с такими внешнеполитическими партнерами, как США, скандинавские страны, Польша. Роль Германии при этом снижалась и она уже не могла вернуть себе традиционный статус наиболее влиятельного субъекта международных отношений в регионе Балтийского моря.

Изучение данной ситуации, как и определение реального внешнеполитического потенциала ФРГ в начале 1990-х гг. и на современном этапе, представляет особый интерес в контексте разработки новой концептуальной основы внешней политики Республики Беларусь. Это подразумевает необходимость детального рассмотрения политического взаимодействия между важнейшими партнерами белорусского государства в Европе, к числу которых относятся и Германия, и прибалтийские государства.

Литература

1. История Латвии: ХХ век / Д. Блейере [и др.].; пер. Ж. Эзит. Рига: Jumava, 2005.
2. Плато фон, А. Объединение Германии — борьба за Европу: пер. с нем. М.: РОССПЭН, 2007.
3. Рюйтель, А. Эстония: возрождение будущего. Таллин: Ило, 2003.
4. Тренин, Д. В. Интеграция и идентичность: Россия как «новый Запад». М.: Европа, 2006.
5. A Letter from the President of the Republic of France Francois Mitterrand and the Chancellor of the Federal Republic of Germany Helmut Kohl. To the President of the Supreme Council of the Republic of Lithuania Vytautas Landsbergis [Electronic resource] // Lithuanian Foreign Policy Review. 2001. N. 8. Mode of access: <http://www.lfpr.lt/uploads/File/2001-8/Letter.pdf>. Date of access: 08.05.2008.
6. Aly, G. Die Hoffnungstraeger aus dem Osten // Die Tageszeitung. 1990. 28 Mai.
7. Balten unterzeichnen Helsinki-Schlussakte // Ibid. 1991. 16 Okt.
8. Baltikum: Bonn nimmt Beziehungen auf // Ibid. 1991. 29 Aug.
9. Blohm, F. «Kohl ist ein Bolschewik!» // Ibid. 1990. 23 Okt.
10. Bonn und Vilnius befreunden sich // Ibid. 1991. 18 Sept.
11. Deutsch-franzoesischer Gipfel in Paris Helikopter vertiefen Freundschaft // Ibid. 1990. 27 Apr.
12. Deutschland erkennt baltische Staaten an // Ibid. 1991. 28 Aug.
13. Die Balten brauchen Hilfe // Ibid. 1991. 20 Febr.
14. Die Sowjetunion verkleinert sich // Ibid. 1991. 7 Sept.
15. Donath, K.-H. Vom Friedensnobelpreistraeger zum Totengraeber der baltischen Freiheit // Ibid. 1991. 14 Jan.
16. EG-Aussenminister halten sich bedeckt // Ibid. 1990. 21 Mai.
17. Ein netter kleiner Tritt fuer Litauen // Ibid. 1990. 28 Apr.
18. Erster Schritt Bonns zur Anerkennung der baltischen Staaten // Ibid. 1991. 18 Mai.
19. Fuer baltische Botschaften bereits drei Standorte // Ibid. 1991. 29 Aug.
20. Garleff, M. Die Geschichte der baltischen Laender // Der Buerger im Staat / Landeszentrale fur politische Bildung Baden-Wurttemberg. Stuttgart, 2004. 54. Jahrgang, Heft 2/3: Die Baltischen Staaten. S. 92—101.
21. Gemeinsam zur Unabhaengigkeit // Die Tageszeitung. 1991. 9 Apr.
22. «Gorbatschow finde ich gut» // Ibid. 1990. 16 Okt.
23. «Hoffnungsvolle, aber unklare Perspektive» // Ibid. 1991. 25 Maerz.
24. Ischinger, W. Deutschland und Litauen: Politische Beziehungen 1990—2000 [Electronic resource] // Lithuanian Foreign Policy Review. 2001. N. 8. Mode of access: <http://www.lfpr.lt/uploads/File/2001-8/Ischinger.pdf>. Date of access: 08.05.2008.
25. Kazimiera hakt im Westen nach // Die Tageszeitung. 1990. 12 Mai.
26. Kugler, A. Berlins Litauer organisieren sich. Interview mit Jurate Dindas und Erhart Neubert // Ibid. 1991. 16 Jan.
27. Lettland will Investitionsgarantien // Ibid. 1991. 16 Febr.
28. Levits, E. Lettland unter der Sowietherrschaft und auf dem Wege zur Unaebhaengigkeit // Meissner, B. Die Baltischen Nationen. Estland. Lettland. Litauen / B. Meissner [u.a.]; B. Meissner (Hrsg.). Koeln: Markus Verlagsgesellschaft, 1991. S. 139—222.
29. Lithuania’s Cooperation with the Federal Republic of Germany [Electronic resource] // Ministry of Foreign Affairs. Mode of access: <http://www.urm.lt/index.php?1411893434>. Date of access: 13.03.2008.
30. Mahnwache // Die Tageszeitung. 1991. 18 Jan.
31. Matsulevits, T. 28. August 1991 // Fragmente der Erinnerung. Beitrдge zum 85. Jahrestag der Aufnahme und zum 15. Jahrestag der Wiederaufnahme der diplomatischen Beziehungen zwischen Estland und Deutschland / Botschaft der Republik Estland in Berlin. Berlin, 2007.
32. Meissner, B. Die staatliche Kontinuitaet, voelkerrechtliche Stellung und aussenpolitischen Lage der baltischen Laendern // Meissner, B. Die Baltischen Nationen. Estland. Lettland. Litauen / B. Meissner [u.a.]; B. Meissner (Hrsg.). Koeln: Markus Verlagsgesellschaft, 1991. S. 270—355.
33. Nato-Rat will sich vergroessern // Die Tageszeitung. 1992. 9 Jan.
34. Nato will nicht nach Osten expandieren // Ibid. 1991. 21 Dez.
35. Nies, S. Lettland in der internationalen Politik: Aspekte seiner Aussenpolitik (1918—1995). Muenster: Lit, 1995.
36. Nowakowski, G. Sanktionen sind in Bonn kein Thema // Die Tageszeitung. 1991. 15 Jan.
37. Prunskiene, K. Lithuanian-German Political Relations [Electronic resource] // Lithuanian Foreign Policy Review. 2001. N 8. Mode of access: <http://www.lfpr.lt/uploads/File/2001-8/Prunskiene.pdf>. Date of access: 08.05.2008.
38. Semler, K. Der «Nordische Rat» hilft den Balten // Die Tageszeitung. 1991. 2 Maerz.
39. Sotscheck, R. EG einig ueber DDR-Beitritt // Ibid. 1990. 23 Apr.
40. To Mr. Francois Mitterrand, President of the Republic of France; To Dr. Helmut Kohl, Chancellor of the Federal Republic of Germany [Electronic resource] // Lithuanian Foreign Policy Review. 2001. N 8. Mode of access: <http://www.lfpr.lt/uploads/File/2001-8/Letter.pdf>. Date of access: 08.05.2008.
41. USA helfen Balten // Die Tageszeitung. 1991. 8 Febr.
42. Vardys Stanley, V. Litauen unter der Sowietherrschaft und auf dem Wege zur Unabhaengigkeit // Meissner, B. Die Baltischen Nationen. Estland. Lettland. Litauen / B. Meissner [u.a.]; B. Meissner (Hrsg.). Koeln: Markus Verlagsgesellschaft, 1991. S. 223—269.
43. Wistinghausen, H. von. Als Estland 1991 seine Unabhangigkeit wiedererlangte [Electronic resource] // Fragmente der Erinnerung. Beitraege zum 85. Jahrestag der Aufnahme und zum 15. Jahrestag der Wiederaufnahme der diplomatischen Beziehungen zwischen Estland und Deutschland / Botschaft der Republik Estland in Berlin. Berlin, 2007. Mode of access: <http://www.estemb.de/jahrestag/malestuskillud.pdf>. Date of access: 10.05.2008.
44. Ziegenhagen, B. «Es fing an wie ein Feuerwerk». Interview mit Henning Scherf // Die Tageszeitung. 1991. 22 Jan.
45. Zumach, A. Balten planen Demarche // Ibid. 1990. 7 Sept.


Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter

Сообщество

  • (029) 3222740
  • Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
© 2019 Международное общественное объединение «Развитие». All Rights Reserved.