журнал международного права и международных отношений 2015 — № 3


международные отношения

Военный компонент стратегии США в отношении регионального комплекса безопасности Персидского залива (2009—2014 гг.)

Анатолий Розанов, Александра Шкода

Авторы:
Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. — доктор исторических наук, профессор кафедры международных отношений факультета международных отношений Белорусского государственного университета
Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. — магистрант кафедры международных отношений факультета международных отношений Белорусского государственного университета

Рецензенты:
Космач Геннадий Аркадьевич — доктор исторических наук, профессор кафедры всеобщей истории и методики преподавания истории исторического факультета Белорусского государственного педагогического университета имени Максима Танка
Тихомиров Александр Валентинович — кандидат исторический наук, доцент кафедры международных отношений факультета международных отношений Белорусского государственного университета


В статье определены место и роль региона Персидского залива во внешней и военной политике Соединенных Штатов. Проблематика отношений «США — регион Персидского залива» впервые проанализирована через призму концепции «регионального комплекса безопасности». В предложенном ракурсе выявлены основные проблемные поля архитектуры безопасности региона Персидского залива и особенности парадигмы взаимодействия акторов на разных исторических этапах, особенно в период президентства Б. Обамы.

Освещены малоизученные аспекты эволюции военного присутствия США в регионе в контексте изменения геополитических реалий Персидского залива, а также внешнеполитических и военно-стратегических приоритетов Соединенных Штатов.


Регион Персидского залива, благодаря внушительным запасам минеральных ресурсов, вот уже несколько веков подряд представляет собой арену столкновения интересов субъектов международных отношений и выступает в качестве плацдарма противостояния трех геополитических сил. Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) и Иран являются полноценными внутренними игроками, Соединенные Штаты играют роль внешнего фактора, оказывающего существенное влияние на расстановку сил внутри региона. Доминирующая роль США в регионе поддерживается посредством масштабного военного присутствия.

Характер отношений Соединенных Штатов с субъектами региона Персидского залива на трех основных направлениях — ССАГПЗ, Исламская Республика Иран, Республика Ирак — оказывает воздействие на региональную и международную архитектуру безопасности. В данном контексте представляется целесообразным изучение военного компонента парадигмы взаимодействия Соединенных Штатов с регионом Персидского залива в период президентства Б. Обамы ввиду малоизученности данной проблемы в русскоязычной аналитической литературе.

Достижению заявленной цели способствовало применение концепций К. Дойча «сообщество безопасности» [4, с. 79—82] и Б. Бузана «региональный комплекс безопасности» (РКБ) [11, p. 128] для изучения генезиса основных проблемных полей региона Персидского залива и процесса формирования подхода Соединенных Штатов к безопасности региона в исторической ретроспективе.

Существенный вклад в изучение рассматриваемой проблематики внесли работы K. Коатс Ульрихсена [2], Е. Мелкумян [3], Д. Тренина [4], Б. Бузана [10], Ш. Чубина [12], а также аналитические доклады Э. Кордесмана [13—16].

Отдельного упоминания заслуживают труды Ф. Г. Гаузе [24], в которых концепция РКБ Б. Бузана была развита и экстраполирована на регион Персидского залива. Автор, основываясь на истории взаимодействия стран региона, доказывает, что государства Персидского залива формируют отдельный от ближневосточного комплекс безопасности с центрами в Ираке, Иране, Саудовской Аравии [24, p. 1—15]. Ф. Г. Гаузе обращает внимание на целесообразность включения США в состав РКБ Персидского залива не только в качестве «проникающей силы», но и как непосредственного актора, степень вовлеченности которого варьируется в зависимости от временного периода.

РКБ Персидского залива в исторической ретроспективе

После «ухода» Великобритании из региона в 1971 г. администрация Р. Никсона не предприняла никаких конкретных шагов по заполнению вакуума, образовавшегося в системе безопасности региона, и продолжила политику косвенной вовлеченности во внутренние процессы Персидского залива [7, p. 22—24]. Контроль над ситуацией осуществлялся посредством политической и военной поддержки шахского Ирана. Только в 1971—1979 гг. Соединенные Штаты продали Ирану вооружений на сумму более 8,3 млрд дол. США [31, p. 23]. Таким образом, военное присутствие США в регионе Персидского залива во второй половине XX в. может быть охарактеризовано как спорадическое и незначительное с опорой на ударные авианосные группы, базировавшиеся недалеко от Персидского залива, вместо сети постоянных военных баз [22].

После революции в Иране и ввода советских войск в Афганистан президент Дж. Картер провозгласил новую доктрину взаимодействия с регионом Персидского залива, положившую начало масштабному военному присутствию США в регионе. В обновленной конфигурации Саудовская Аравия выступала в качестве «прокси» США в Персидском заливе [33]. Таким образом, до начала XXI в. региональный комплекс безопасности Персидского залива представлял собой треугольник с «вершинами» в Саудовской Аравии, Иране и Ираке, а США играли роль «биссектрисы», вовлеченной в регион через сеть баз и присутствие американского контингента [23, p. 628—630].

События 11 сентября 2001 г. пошатнули отношения США и Саудовской Аравии [24, p. 145—146]. В экспертном сообществе выдвигались гипотезы о возможном переходе Саудовской Аравии из категории долгосрочного союзника США в категорию вынужденного сподвижника параллельно с оказанием давления с целью изменения внутриполитической ситуации и роли Эр-Рияда в поддержке мирового мусульманского движения [24, p. 146—147]. В ситуации, когда объявленная американцами «вой-
на против терроризма» воспринималась многими в Саудовской Аравии как война против ислама, а соответственно, и против них самих, политика давления оценивалась администрацией Буша как контрпродуктивная, и временное ослабление связки Вашингтон — Эр-Рияд носило скорее имиджевый, нежели стратегический характер. Примечательным аспектом данного периода взаимодействия США с регионом Персидского залива явился процесс формирования «многовекторной» системы безопасности региона за счет перераспределения акцента с Саудовской Аравии на малые аравийские монархии, такие как Катар, Бахрейн [22, p. 44—45]. Так, перенос Центра авиационного командования США из Саудовской Аравии в Катар в 2003 г. стал сигналом усиления роли малых монархий Персидского залива в региональной стратегии США [23, p. 632—638].

Военная операция 2003 г. в Ираке положила конец существованию относительно стабильного геополитического треугольника Иран — Ирак — Саудовская Аравия. В период с 2004 по 2009 г. статус наблюдателя времен 1990-х гг., готового вмешаться в ситуацию в любой момент для восстановления статус-кво, Соединенные Штаты поменяли на статус полноценного игрока и субъекта региона Персидского залива [24, p. 157—182]. Заметим, что данная схема распределения сил внутри региона не отличалась стабильностью и со временем была оценена как высокозатратная и малоэффективная.

РКБ Персидского залива: подход администрации Б. Обамы

Администрация Б. Обамы внесла ряд изменений в подход США к региону Персидского залива. Согласно исходной концепции внешней политики Б. Обамы, вовлеченность Соединенных Штатов в процессы в отдельных регионах мира должна осуществляться посредством разветвленной сети союзов, а не путем явного доминирования и применения стратегии «жесткой силы» [21].

В опубликованной в 2011 г. национальной военной стратегии США [8] содержался призыв избегать повторения сценариев Афганистана и Ирака и роли Соединенных Штатов в них. В докладе было отмечено, что несмотря на наличие реальной угрозы миру и безопасности со стороны Ирана, его ядерной программы, действия США должны быть направлены на развитие сотрудничества с государствами — членами ССАГПЗ, а не на достижение единоличного лидерства в регионе посредством военного доминирования.

При этом, в соответствии с опубликованным в январе 2012 г. докладом Министерства обороны Соединенных Штатов «Сохранение глобального лидерства США. Приоритеты обороны в XXI веке» [32, p. 23—24], Соединенные Штаты Америки намеревались и впредь придавать большое значение военному присутствию в регионе Персидского залива. По данным Министерства обороны США, 3 из 14 государств, на территории которых размещен самый многочисленный военный контингент США, относятся к региону Персидского залива [34].

После публикации указанного документа Пентагона в академической среде и средствах массовой информации широкое обсуждение получил вопрос снижения уровня вовлеченности США в процессы, происходящие в Персидском заливе, в контексте переориентации вектора внешней и военной политики Соединенных Штатов на Азиатско-Тихоокеанский регион. Однако подобного рода опасения оказались беспочвенными, поскольку они базировались на риторике, не отражавшей реальную стратегию США. В документе отмечается необходимость оптимизации и перераспределения ограниченного числа военно-воздушных и военно-морских сил из Европы в Азию при одновременном сохранении приоритета укреп-
ления военного присутствия Соединенных Штатов в регионе Персидского залива. Приверженность данной стратегической линии была подтверждена в Четырехгодичном обзоре обороны США (2014 г.) [29].

В период с 2009 по 2014 г. США в регионе Персидского залива действовали по четырем основным направлениям:

— сдерживание Ирана;

— создание «зонтика безопасности» для государств — членов ССАГПЗ;

— противодействие терроризму, исламскому экстремизму;

— обеспечение безопасности нефтяных месторождений, основных маршрутов поставок нефти на Запад.

С позиции Соединенных Штатов Иран представлял угрозу международной и региональной системе безопасности, что объяснялось следующими характерными особенностями политического развития и внешнеполитической стратегии Ирана [35, p. 12—14]: стремление обладать оружием массового уничтожения; наличие на вооружении большого количества баллистических ракет малого и среднего радиуса действия; оказание поддержки международному терроризму; противодействие мирному процессу на Ближнем Востоке; расширение зоны влияния Ирана в регионе; интенсивное наращивание военного потенциала; угрозы закрыть Ормузский пролив, перекрыть поставки нефти в США, Японию; агрессивная территориальная политика — аннексия острова Абу-Муса (вход в Ормузский пролив).

Государства — члены ССАГПЗ сохраняли за собой статус ближайшего союзника США в регионе Персидского залива и играли одну из ключевых ролей в противостоянии Ирану, поддержании безопасности поставок нефти на Запад и в Японию и, соответственно, стабильности мировой энергетической системы [14, p. 132—133].

Значение аравийских монархий для реализации национальных интересов США в регионе Персидского залива настолько велико, что Соединенные Штаты готовы пойти на определенные уступки с целью сохранения стратегического уровня взаимодействия с государствами — членами ССАГПЗ. Приоритет в отношениях отдается безопасности, вопросы прав человека и демократии либо вовсе не поднимаются, либо их упоминание носит декларативный характер [17, p. 126—129].

Военное присутствие США в регионе Персидского залива

Соединенные Штаты, объявив регион Персидского залива зоной «жизненно важных интересов» [23, p. 627], создали на его территории разветвленную сеть военных баз:

— Бахрейн — Центр военно-морского командования, штаб 5-го флота США, военно-морская база [9];

— Катар — Центр авиационного командования, авиационная база [28];

— Кувейт — авиационная база (совместно с Кувейтом), семь военных баз сухопутных войск [27];

— Объединенные Арабские Эмираты — авиационная база [6];

— Саудовская Аравия — Центр управления аэрокосмическими операциями США на Ближнем Востоке, ряд авиационных баз [30].

Основанием для военного присутствия США в регионе являются двусторонние соглашения, заключенные Соединенными Штатами с государствами Персидского залива.

По существующему с Оманом договору о коллективной обороне от 2002 г. американские военные имеют право использовать авиа-базу Масура, авиационную базу Тхумрайт для самолетов противолодочной обороны, национальный аэропорт Омана Сиб [26].

Военно-морские силы США представлены в регионе 5-м оперативным флотом, в зону ответственности которого входят Красное и Аравийское моря, Оманский и Персидский заливы, прибрежные воды государств Ближнего и Среднего Востока (в общей сложности — 20 стран) [17, p. 78—80]. Для обеспечения свободы мореплавания в Персидском заливе США поддерживают военно-морское присутствие посредством размещения более 40 кораблей, включая авианосные ударные группы, по всему периметру залива и в ближайших территориальных водах. В 2013 г. Военно-морские силы США в Персидском заливе расширили технические границы возможностей по разминированию и дополнительно взяли на вооружение пять патрульных кораблей прибрежного действия [26].

Все вооруженные силы США в регионе Персидского залива подчиняются Центральному командованию Соединенных Штатов (USCENTCOM) [14, p. 24].

Администрация Б. Обамы привнесла новые черты в политику США относительно военного присутствия в регионе Персидского залива [22, p. 47]:

— расширение географии военного присутствия США в регионе;

— концентрация военных баз вокруг потенциальных противников по схеме «петля анаконды» [1];

— повышение степени маневренности военных баз США;

— укрепление взаимозависимости военных баз региона.

США уделяют особое внимание развитию военно-воздушного компонента силового присутствия в регионе, что обусловлено его высокой степенью маневренности и скоростью проецирования силы. В государствах Персидского залива создана разветвленная сеть современных авиационных баз, аэродромов, что позволяет при необходимости быстро развернуть дополнительные военно-воздушные силы США в регионе, а также обеспечить переброску техники и личного состава [19, p. 23].

В 2009—2014 гг. США осуществляли в регионе Персидского залива реконфигурацию ВВС, совершенствование возможностей ударных крылатых авиационных ракет, замену большинства истребителей-бомбардировщиков более современными, малозаметными модификациями [14, p. 32—33].

По оценкам США, наиболее реальная угроза безопасности государств — членов ССАГПЗ исходит от находящегося на вооружении Ирана комплекса баллистических ракет малого и среднего радиуса действия, а также артиллерийских систем малой дальности [14, p. 2—3]. Несмотря на низкие технические показатели по точности и поражающей силе, они могут нанести значительный урон странам Персидского залива, а через них — и национальным интересам США.

В этой связи Соединенные Штаты вкладывают значительные средства в развитие системы противоракетной обороны (ПРО) как отдельных государств Персидского залива, так и региона в целом. В планах — создание «щита» ПРО, охватывающего всех стратегических союзников США в регионе [13, p. 10—11]. Реализация данной стратегии происходит посредством модернизации систем ПРО, находящихся на вооружении аравийских монархий.

Так, осуществляется замена зенитно-ракетного комплекса «Пэтриот» модификации «PAC-2» более современной моделью «PAC-3», которая позволяет одновременно запустить не 4, а 12 баллистических ракет, обладающих более совершенной радиолокационной и электронной системами распознавания. Данный комплекс может быть использован против баллистических ракет малой и средней дальности, артиллерийских систем малой дальности.

Кроме того, Катар и Объединенные Арабские Эмираты приобрели у США систему THAAD (противоракетный комплекс подвижного наземного базирования для высотного заатмосферного перехвата ракет средней дальности) на сумму, превышающую 9 млрд дол. США [35, p. 69]. Особенность данного комплекса заключается в способности перехватывать ракеты на большой высоте, в том числе за пределами земной атмосферы, что потенциально обеспечивает его эффективность в перехвате баллистических ракет с ядерными, химическими, биологическими боеголовками [17, p. 9—10].

В период с 2011 по 2012 г. наблюдалось наращивание военного присутствия США в регионе Персидского залива, что явилось реакцией на вывод американских войск из Ирака (компенсация за счет увеличения числа военного персонала в государствах — членах ССАГПЗ), а также события весны 2011 г. и их влияние на внутриполитическую ситуацию в отдельных государствах региона (зона нестабильности — Кувейт, Бахрейн). Однако, согласно данным Министерства обороны США, вышеобозначенная тенденція оказалась временным явлением и, начиная с 2013 г., в регионе в целом наблюдается сокращение контингента Соединенных Штатов (табл. 1) при его перераспределении между государствами ССАГПЗ.

Таблица 1

Военное присутсвие США в регионе Персидского залива
2015_3_rozanovshkoda_t1
И с т о ч н и к: [5].

Диверсификация военного присутствия США в регионе Персидского залива продиктована необходимостью снижения зависимости от отдельных государств и направлена на недопущение ситуации, когда ухудшение политических отношений с тем или иным государством ставит под угрозу существование военных баз США на его территории, а в результате и в регионе в целом [20, p. 5—8].

Сокращение прямого военного присутствия компенсируется за счет наращивания поставок вооружений государствам Персидского залива (табл. 2). В исследуемый период количество соглашений по поставкам вооружений и военной техники (ВВТ) в среднем возросло в 8 раз по сравнению с 2004—2008 гг.

Таблица 2

Соглашения о поставке ВВТ, тыс. дол. США

2015_3_rozanovshkoda_t2

И с т о ч н и к: [16].

С лета 2014 г. в регионе Персидского залива добавилось еще одно активное проблемное поле — Исламское государство. В сентябре 2014 г. в Нью-Йорке состоялось заседание межминистерской коллегии США и государств — членов ССАГПЗ, что ознаменовало возврат к практике проведения регулярных консультаций союзников на разных уровнях, а также изменение подхода Соединенных Штатов к политике вовлеченности во внутренние процессы Персидского залива [19, p. 11—14]. С этого момента наблюдается возврат к модели более активного и прямого взаимодействия по линиям США — ССАГПЗ, США — государства — члены ССАГПЗ на индивидуальном уровне [18, p. 125—127].

Конфигурация взаимодействия США с регионом Персидского залива претерпела некоторые изменения после вышеуказанных событий, что не только привело к интенсификации отношений с традиционными союзниками, но и оказало косвенное влияние на позицию США по Ирану, став одним из побудительных мотивов для начала переговоров с Ираном и нового витка геополитической игры.

РКБ Персидского залива отличается высоким уровнем конфликтности и крайней степенью неоднородности. На сегодняшний день в структуре РКБ невозможно выделить лидера, поддержание статус-кво обеспечивается за счет военного присутствия внешних игроков, прежде всего Соединенных Штатов. Данное положение основано на структурных и системных противоречиях по линии ССАГПЗ — Иран, стремлении к сохранению монолитной и в известной степени законсервированной политической системы в отдельных аравийских монархиях Персидского залива, предотвращении усиления региональных акторов в ущерб остальным посредством системы «сдержек и противовесов», регулятором которой выступают США. Администрация Б. Обамы сделала ставку на малые монархии Персідского залива в контексте сдерживания не только Ирана, но и лидерских устремлений Саудовской Аравии.

В парадигму взаимодействия с регионом Персидского залива администрация Б. Обамы внесла изменения тактического, но не стратегического характера. Иными словами, изменился краткосрочный подход, но не долгосрочные цели и задачи.

Стратегия США заключается в сохранении военного присутствия в регионе с целью обеспечения защиты собственных национальных интересов, тактика — укладывается в общую для идейного обоснования внешнеполитической деятельности администрации Б. Обамы логику «лидерства из-за кулис» (leadership from behind). В практическом плане это нашло выражение в наращивании военного потенциала аравийских монархий с целью повышения их обороноспособности и постепенного снижения роли США в качестве прямого участника потенциальных военных операций в регионе.

Список использованных источников

1. Дергачев, В. Демократическая петля Анаконды над Персидским заливом / В. Дергачев [Электронный ресурс]. — Институт геополитики профессора Дергачева. — Режим доступа: <http://dergachev.ru/geop_events/300311-02.html>. — Дата доступа: 16.02.2015.
2. Коатс Ульрихсен, К. Персидский залив: есть ли жизнь после нефти? / K. Коатс Ульрихсен [Электронный ресурс]. — Россия в глобальной политике. — 2011. — № 5. — Режим доступа: <http://www.globalaffairs.ru/number/Persidskii-zalivest-li-zhizn-posle-nefti-15361>. — Дата доступа: 27.04.2015.
3. Мелкумян, Е. С. Регион Залива: конфликты, компромиссы, сотрудничество / Е. С. Мелкумян. — М.: Ин-т Ближнего Востока, 2008. — 284 с.
4. Тренин, Д. Мир безусловный. Евро-Атлантика XXI века как сообщество безопасности / Д. Тренин; Моск. центр Карнеги. — М.: Рос. полит. энцикл. (РОССПЭН), 2013. — 247 с. [Электронный ресурс] // Carnegie Endowment for International Peace. — Mode of access: <http://carnegieendowment.org/files/Trenin_Book_euro2013.pdf>. — Date of access: 21.01.2015.
5. Active duty military personnel strengths by regional area and by country [Electronic resource] // Defense Manpower Data Center. — Mode of access: <https://www.dmdc.osd.mil/appj/dwp/dwp_reports.jsp>. — Date of access: 25.02.2015.
6. Al Dhafra Air Base, UAE [Electronic resource] // Global Security. — Mode of access: <http://www.globalsecurity.org/military/facility/dhafra.htm>. — Date of access: 04.03.2015.
7. Alvandi, R. Nixon, Kissinger, and the Shah: The United States and Iran in the Cold War / R. Alvandi [Electronic resource] // Oxford Scholarship Online. — Mode of access: <http://www.oxfordscholarship.com/view/10.1093/acprof:oso/9780199375691.001.0001/acprof-9780199375691>. — Date of access: 05.02.2015.
8. Annual National Military Strategy of the United States of America [Electronic resource] // U.S. Department of Defense. — Mode of access: <http://www.defense.gov/Portals/1/Documents/pubs/2011-National-Military-Strategy.pdf>. — Date of access: 04.02.2015.
9. Bahrain: U.S. military bases [Electronic resource] // Military bases. — Mode of access: <http://militarybases.com/bahrain/>. — Date of access: 12.02.2015.
10. Buzan, B. People, States and Fear: The National Security Problems in International Relations / B. Buzan. — University of Warwick., 1983 — x, 262 p. [Electronic resource] // Didier Bigo. — Mode of access: <http://www.didierbigo.com/students/readings/IPS2011/3/People__States__and_Fear__An_Agenda_for_International_Security_Studies_in_the_Post_Cold_War_Era__Ecpr_Classics_.pdf>. — Date of access: 02.02.2015.
11. Buzan, B. Regions and powers. The structure of International Security / B. Buzan, O. Waever. — Cambridge: Cambridge University Press., 2003. — xxvi, 570 p. [Electronic resource] // Bookfi.org. — Mode of access: <http://bookfi.org/book/663532>. — Date of access: 26.01.2015.
12. Chubin, S. The international politics of the Persian Gulf / S. Chubin // British Journal of International Studies. — 1976. — Vol. 2, N 3. — P. 216—230.
13. Cordesman, A. H. Analyzing the Impact of Preventive Strikes Against Iran’s Nuclear Facilities / A. H. Cordesman, A. A. Burke, A. Toukan. — Washington, 2012. — 97 p. [Electronic resource] // Center for Strategic and International Studies. — Mode of access: <http://csis.org/files/publication/120906_Iran_US_Preventive_Strikes.pdf>. — Date of access: 02.03.2015.
14. Cordesman, A. H. Improving the US-GCC Security Partnership Planning for the Future / A. H. Cordesman, A. A. Burke. — Washington, 2014 [Electronic resource] // Center for Strategic and International Studies. — Mode of access: <http://csis.org/files/publication/140411_Improving_US-GCC_Security_Partnership.pdf>. — Date of access: 03.03.2015.
15. Cordesman, A. H. Military Spending and Arms Sales in the Gulf / A. H. Cordesman. — Washington, 2015. — 123 p. [Electronic resource] // Center for Strategic and International Studies. — Mode of access: <http://csis.org/files/publication/150428_military_spending.pdf>. — Date of access: 18.04.2015.
16. Cordesman, A. H. The Gulf Military Balance. Vol. I: The Conventional and Asymmetric Dimensions / A. H. Cordesman, B. Gold, G. Berntsen. — Lanham: Rowman & Littlefield, 2014. — 306 p. [Electronic resource] // Center for Strategic and International Studies. — Mode of access: <http://csis.org/files/publication/140131_Cordeman_GulfMilitaryBalance_VolumeI_Web.pdf>. — Date of access: 22.02.2015.
17. Cordesman, A. H. The Gulf Military Balance. Vol. III: The Gulf and the Arabian Peninsula / A. H. Cordesman, R. M. Shelala, O. Mohamed. — Lanham: Rowman & Littlefield, 2014. — 374 p. [Electronic resource] // Center for Strategic and International Studies. — Mode of access: <http://csis.org/files/publication/140407_Cordesman_GulfMilitaryBalance_VolumeIII_Web.pdf>. — Date of access: 24.02.2015.
18. Cordesman, A. H. The New «Great Game» in the Middle East: Looking Beyond the «Islamic State» and Iraq / A. H. Cordesman [Electronic resource] // Center for Strategic and International Studies. — Mode of access: <http://csis.org/files/publication/140809_NewGreatGame.pdf>. — Date of access: 07.03.2015.
19. Cordesman, A. H. The Obama administration and U.S. strategy: the first 100 days / A. H. Cordesman, A. A. Burke. — Washington, 2009. — 24 p. [Electronic resource] // Center for Strategic and International Studies. — Mode of access: <http://csis.org/files/media/csis/pubs/090414_obama100.pdf>. — Date of access: 27.02.2015.
20. Cordesman, A. H. Threats, Risks and Vulnerabilities: Terrorism and Assymetric Warfare / A. H. Cordesman, A. A. Burke. — Washington, 2009. — 96 p. [Electronic resource] // Center for Strategic and International Studies. — Mode of access: <http://csis.org/files/publication/090522_gulfterrorassym.pdf>. — Date of access: 17.02.2015.
21. CSIS Commission on Smart Power: a smarter, more secure America [Electronic resource] // Center for Strategic and International Studies. — Mode of access: <http://csis.org/files/media/csis/pubs/071106_csissmartpowerreport.pdf>. — Date of access: 17.02.2015.
22. Degang, S. The U.S. Military Bases in the Gulf Cooperation Council States: Dynamics of Readjustment / S. Degang. — Journal of Middle Eastern and Islamic Studies. — 2010. — Vol. 4, N 4. — P. 44—63 [Electronic resource] // The Middle East Studies Institute. — Mode of access: <http://www.mesi.shisu.edu.cn/_upload/article/e1/06/3678418a4c55b2e226d4f11ced11/ba1a738c-5ac3-4e40-aa80-52603f103057.pdf>. — Date of access: 16.02.2015.
23. Fürtig, H. Conflict and Cooperation in the Persian Gulf: The Interregional Order and U.S Policy / H. Fürtig // Middle East Journal. — 2007. — Vol. 61, N 4. — P. 627—640 [Electronic resource] // London School of Economics and Political Studies. — Mode of access: <http://www.ingentaconnect.com.gate2.library.lse.ac.uk/content/mei/mei/2007/00000061/00000004/art00004>. — Date of access: 09.02.2015.
24. Gause, F. G. The International Relations of the Persian Gulf / F. G. Gause. — New York: Cambridge University Press, 2010. — 258 p.
25. IISS Manama Dialogue, Chuck Hagel address [Electronic resource] // U.S. Department of Defense. — Mode of access: <http://archive.defense.gov/speeches/speech.aspx?speechid=1824>. — Date of access: 07.03.2015.
26. Isenberg, D. The ever-growing U.S. military footprint / D. Isenberg [Electronic resource] // Asia Times online. — 10 June 2013. — Mode of access: <http://www.atimes.com/atimes/Middle_East/EF10Ak01.html>. — Date of access: 15.02.2015.
27. Kuwait U.S. military bases [Electronic resource] // Military bases. — Mode of access: <http://militarybases.com/kuwait/>. — Date of access: 12.02.2015.
28. Qatar U.S. military bases [Electronic resource] // Military bases. — Mode of access: <http://militarybases.com/qatar/>. — Date of access: 12.02.2015.
29. Quadrennial Defense Review Report [Electronic resource] // U.S. Department of Defense. — Mode of access: <http://archive.defense.gov/Home/features/2014/0314_sdr/qdr.aspx>. — Date of access: 04.02.2015.
30. Saudi Arabia U.S. military bases [Electronic resource] // Military bases. — Mode of access: <http://militarybases.com/saudi-arabia/>. — Date of access: 12.02.2015.
31. Stork, J. The U.S. in the Persian Gulf: From Rapid Deployment to Massive Deployment / J. Stork, M. Wenger // Middle East Research and Informational Project. — 1991. — Vol. 168. — P. 22—26.
32. Sustaining U.S. Global Leadership: Priorities for 21st Century Defence [Electronic resource] // U.S. Department of Defense. — Mode of access: <http://www.defense.gov/news/Defense_Strategic_Guidance.pdf>. — Date of access: 21.02.2015.
33. The State of the Union Address Delivered before a Joint Session of the Congress by Jimmy Carter. January 23, 1980 [Electronic resource] // The American Presidency Project. — Mode of access: <http://www.presidency.ucsb.edu/ws/?pid=33079>. — Date of access: 03.02.2015.
34. Top 14 countries where the U.S. has active duty personnel [Electronic resource] // Vetfriends. — Mode of access: <https://www.vetfriends.com/images/Top%2014%20Places%20to%20Find%20Troops%202012.png>. — Date of access: 19.02.2015.
35. Toukan, A. GCC — Iran: Operational Analysis of Air, SAM and TBM Forces / A. Toukan, A. H. Cordesman. — Washington, 2009. — 180 p. [Electronic resource] // Center for Strategic and International Studies. — Mode of access: <http://csis.org/files/publication/090819_GCC_Iran_AirPower.pdf>. — Date of access: 21.02.2015.


Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter

Сообщество

  • (029) 3222740
  • Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
© 2019 Международное общественное объединение «Развитие». All Rights Reserved.